Коми научный центр Уро РАН Куратов осознал свою лингвистическую одаренность во время учебы в семинарии, но для научной деятельности в области языков необходимо было специальное филологическое образование, которого в семинарии получить он не мог. Оказавшись в Усть-Сысольске, вдали от научных центров и научных библиотек, Куратов не сумел бы начать свою работу над зырянской грамматикой, не имея под рукой образцов других грамматик, а также языковедческих исследований — на первых порах всего этого у него просто не было. Г.И. Тираспольский, специально изучивший вопрос о влиянии научных концепций на лингвистические работы Куратова, отмечает его знакомство с работами немецких лингвистов А. Шлейхера, В. Гумбольга, Х.К. Габеленца, российских ученых А.М. Шёгрена, М.А. Кастрена, Ф.И. Видемана — в области финн^-угристики и с их версиями зырянской грамматики, помимо этого Куратов был знаком с «Пространной русской грамматикой» Н.И. Трёча, «Основаниями русской грамматики для первоначального обучения» известного русского критика В.Г. Белинского. «Российской грамматикой» М.В. Ломоносова и проч. (Тираспольский, 1980, с. 27-59). Понятно, что самостоятельно Куратов едва ли сумел выйти на этих авторов, тем более найти книги. Единственным чел|^еком в Усть- Сысольске, занимающимся языковедческой проблематикой и, даже под эгидой Российской Академии наук, был Н.П. Попов. Сам Попов параллельно своей лексикографической деятельности, работал над «Учебником зырянского языка» — он вышел в 1863 году (Рогачев, 2010, с. 230). Надо полагать, он и снабдил Куратова специальной литературой, а также дал ему предварительные консультации. Так или иначе, но история лингвистических штудий Куратова не началась бы, не получив предварительного толчка извне, и этот толчок ему могло дать только знакомство с Николаем Павловичем Поповым. При жизни Куратова вышла в печати только одна его лингвистическая статья — «Зырянский язык», опубликованная в «Вологодских губернскмСТ^хомостях» в 1865-1866 гг. — уже после его отъезда из Усть-Сысольска. Статья подводила итог четырехлетних штудий имеющейся языковедческой литературы. Этих книг, конечно же, было недостаточно для серьезного сдвига в процессе его научного самообразования, и, как отмечает Г.И. Тираспольский, находясь вдали «от центров российской лингвистической мысли», Куратов даже не был знаком с сочинениями ведущих отечественных лингвистов, таких как Ф.И. Буслаев (1818-1897) и А.А. Потебня (1835-1891) (Тираспольский, 1980, с. 28). Но научную мысль Куратова движет исключительное знание материалов коми языка, а проштудированные грамматические исследования и учебные пособия дают ему, с одной стороны, методологический инструментарий, а с другой — становятся предметом анализа с точки зрения языковых фактов. 107
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=