Коми научный центр Уро РАН пулярность которого во времена Куратова была сравнима разве что с Некрасовым. Здесь ирония Куратова бьет фонтаном: «Выпущенная птичка. Стих Бенедиктова! Птичка освобождена из клетки и беседует с Бенедиктовым. “Ты рада свободе?” — домогается поэт. “Ни мало! — отвечает летунья — Потому что там я при -эстетическим веяниям, ьтуры общеевропейской, творчество видит только тическом послании «Брату» соревноваться в поэтическом >н Несколько лукавит. Все- зрвым зырянским поэтом, ирается и и Гейне, он нисколько , причем первым воих литературных опытов, а его пели в стихотворении поэтов, или других: ное, как соревнование с ними, ному мастерству, в то же время зия и 1 , , и Бернса, и Гейне, и многих коми языке звучит не хуже, чем на языке ори- тренние ресурсы коми языка позволяют создавать е произведения на уровне русских и европейских пи- коль скоро самому зырянскому автору достанет таланта, повинуясь влиянию демократипоэ х ху, выкла, пела согласно с другими заключенными подругами; держали строго, но и берегли строго. Даже выучили нас ловко махать крыльями и теперь я могу по всему свету легко летать. — “А с бурями как?” — исповедует поэт. — “А от них я укроюсь под кровлей" - “А с опасными ловцами?” — “Не беда”, — храбрится птичка...» (Куратов, 1988, с. 23). Внимательное изучение наследия русской и европейской литературы и культуры в целом легло в основу литературной и культурологической позиции Куратова. Он обнаруживает более широкие эстетические интересы, чем только оппозиционные, разночинско-демократические, как это принято считать. Куратов открыт современным европейским литерат он не отделяет русскую культуру о от европейской цивилизации, и в этом контексте. Когда он в своех (Воклы) заявляет, что не собирает мастерстве с Беранже, Берн таки он осознает себя п и хорошо понимает зна реводы — перечисл русских, европе Куратов учится доказывая, других гинала лите сателе В связи с этим Куратов может ческой критики — осуждать «искусство для искусства» в своих прозаических заметках, вместе с тем, искренне любить Пушкина, Фета, Шиллера; соглашаться с идеей социально-политической направленности искусства, но в своих стихах никогда не ставить себе целью следовать этой идее. В том стихотворном обращении «Брату» он объясняет свою позицию возможностью выбора: да, он не профессиональный поэт, но, «когда грызть работу заболеют десны», он может писать стихи. Поэзия — это его вторая жизнь, едва ли не более важная, чем первая. И в мире своей поэзии он живет так, как считает нужным, а не так, как предписано модой, обстоятельствами жизни или личной выгодой. 168
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=