Коми научный центр Уро РАН выслушивать мнение Аудитора по каждому делу. В случае, если суд с мнением Аудитора не соглашается, последний представляет письменное изложение своего мнения, и суд обязан изъяснить причины, по которым он отвергает мнение Аудитора. Должность Аудитора была учреждена при всех военно-судебных местах, также при главнокомандующих, главных командирах портов и др. лицах, на ревизию или рассмотрение коих восходили военно-судные дела. При дивизиях и корпусах состояли Аудиторы высшего разряда, называвшиеся обер-аудиторами; директора генерал-аудиториатов назывались генерал-аудиторами. С упразднением генерал-аудиториатов, обязанности генерал-аудитора перешли к главному военному прокурору. В первоначальном проекта учреждения нашего государственного совета аудиторами названы были вторые чины государственной канцелярии; но при выработке окончательной редакции это слово заменено названием помощников статс-секретаря» (Брокауз, Ефрон). Путешествуя в 1857 году «От Парижа до Астрахани» знаменитый Александр Дюма с улыбкой писал: «Казанский университет не отличается от любого другого университета: в нем есть библиотека, насчитывающая 27 тыс. томов, которые никто не читает, 124 студента, которые работают как можно менше, кабинет естественной истории, посещаемый одними иностранцами и, однако, содержащий уникальный в мире экспонат... — монстр с телом козы и человеческой головой» (Дюма, 2009, с. 675). Одним из таких студентов был будущий великий писатель Л.Н. Толстой, в 1847 года подавший прошение об отчислении, не закончив университетского курса. Конечно, университет во времена учебы в нем Толстого был несравнимо респектабельнее, чем тот, который посещал Дюма. Герцен в «Письме из провинции» по поводу университета пишет: «Ежели России назначено, как провидел великий Петр, перенести Запад в Азию и ознакомить Европу с Востоком, то нет сомнения, что Казань — главный караван-сарай на пути идей европейских в Азию и характера азиатского в Европу. Это выразумел Казанский университет. Ежели бы он ограничил свое призвание распространением одной европейской науки, значение его осталось бы второ степенным; он долго не мог бы догнать не только германские университеты, но наши, например, Московский и Дерптский; а теперь он стоит рядом с ними, заняв самобытное место, принадлежащее ему по месту рождения. На его кафедрах преподаются в обширном объеме восточные литературы, и преподаются часто азиатцами; в его музеумах больше одежд, рукописей, древностей, монет китайских, маньчжурских, тибетских, нежели европейских. Удивитесь ли вы после этого, встретив в рядах его студентов-бурят? Но всё это наша Русь, святая Русь, — я это чувствовал, приплыв 208
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=