Коми научный центр Уро РАН адресатом, т.е. одним из людей. В читательском сознании тот, кто обращается, повелевает, распоряжается: бдрйысь, бурмдд, вой, видзод (выбирай, порадуй, тони, смотри) — легко отождествляется и с поэтом, и с тем, кто не мешает человеку ни жить, ни тонуть, т.е. с Богом. Поэт как бы озвучивает точку зрения молчащего Бога. С одной стороны Поэт — всего лишь человек, и его человеческий язык конечен, способен описывать лишь феноменальную природу, то, что явлено ему в реальной жизни. Отсюда конкретность, материальность картин, иллюстрирующих человеческую жизнь: шойсьыс, сгсьмас пдчд, гажддчан музыкакдд, бутылъкдд, долыд мича нывкоо «из трупа, сгниет старуха, веселишься под музыку, с бутылкой вина, веселой красавицей». Однако содержанием феноменальной природы является образ Бога. «Само бытие мира есть образ Божий в нем; весь мир есть откровение Божие, поэтому несет на себе печать Его непостижимости» (Копейкин, 1993, с. 72). Проникнуть в тайны божественной природы мира дано только поэту, который обладает даром «трансцендентного пророческого видения» (Гаспаров, 1994, с. 203) и, как следствие, владеет особым символическим языком, способным установить связь между реальным и трансцендентным. Именно этим объясняется акцентация «Я» в начале стихотворения: «Я» — тот, кто способен вдохнуть жизнь в мертвую природу, тот, кто объемлет своим словом создание для того, чтобы постигать Создателя. Таким образом, под «Я» скрывается не единичная личность биографического поэта, а инвариант поэта, поэт вообще, и на уровне субъектного строя реализуется еще одно свойство философской лирики — «тяготение к внеличным и обобщенно-личным формам выражения авторского сознания» (Спивак, 1985, с. 17). Авторское стремление к обобщению находит воплощение и в свойствах временной организации. В стихотворении преобладает грамматическое настоящее (олд, оз ылыстчы, оз овлы торья, оз куж, вдчд «живет, не удаляется, не бывает отдельно, не умеет, делает и т.д.»), но никаких привязок к историческому, природному, астрономическому времени текст не содержит. Грамматическое настоящее принимает на себя семантику вечного времени, существования без начала и конца. Бог и Поэт находятся вне времени, но уже относительно жизни человека применяются глаголы в разных временных формах. Эта вариативность глагольных временных форм не случайна, она как бы является грамматической декларацией временных границ человеческой жизни: прошлого, настоящего и будущего, противопоставленных вечно длящемуся настоящему времени Бога. В предпоследней строфе оппозиция словосочетаний, выражающих постоянство (быдсд бткодь, олд чдв дтторья «все равно», «всегда молчит») будущему времени 238
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=