Коми научный центр Уро РАН ниях уголовных и исправительных издания 1866 года. Эта статья не имеет здесь места, потому что она определяет наказание лишь тем, кто “в присутственном месте во время заседания и в самой онаго камере, осмелится неприличными словами или каким-либо действием оказать явное к сему месту неуважение". 6. ) В выписке из дела усмотрено несколько замечаний, сделанных делопроизводителем, между которыми особенно бросается в глаза заметка, сделанная делопроизводителем на 115 листе суднаго дела. Эта заметка содержит в себе, кроме неприличного ея тона оценку показаниям подсудимой Крюковой, что возбраняется гг. делопроизводителям. По изложенным обстоятельствам, а также принимая о- вание 90 и 91 ст. Уложения о наказаниях уголовных и ш и- тельных издания 1866 года приговор Комиссии военного суда по делу казачки Афимъи Крюковой я признаю не имеющим силу судебного решения. Посему препровождаю Вашему Высокоблагородию Судное дело о казачке Крюковой и прошу передать его в Комиссию военного Суда, учрежденную при вверенном Вам батальоне, которую обязать доследовать указанные упущения и исправить замеченные недостатки, постановить новый приговор по точной силе законов и предложить Комиссии немедленно освободить из-под стражи подсудимую, если она предоставит надежного поручителя. Генерал-майор Колпаковский (Дело Крюковой, с. 111 -115). Казачка была отпущена под поручительство, но окончательно дело было закрыто только 8 марта 1869 года. Новая Комиссия, составленная по инициативе Куратова и: батальона, вела это дело уже ин; оправдана. Каковы веденного Куратовым? Куратов показал себя грамотным, думающим следователем, для которого факты дороже ссылок на авторитеты и который ради истины может пойти против общественного мнения, даже если оно поддерживается высоким начальством. Колпаковский в очередной раз убедился, что не ошибся в Куратове и как в юристе, и как в человеке правды. В то же время Куратов нажил себе врагов в казачьей среде. Все-таки его следствие март; из иначе, и : же итоги этого самого первого следственного дела, проофицеров 10-го линейного женщина была полностью задевало достоинство казаков, если и не всех, то связанных с этим делом. Получалось, что они оболгали казачку, а этого они признать за собой не могли. Виноватым, как ни крути, оказывался этот выскочка аудитор, который всего-то коллежский регистратор — прапорщик. Некоторым образом задевало это и полицию, которая в лице унтер-офицера Баландина получила ощутимый щелчок по носу. Куратов всё же был новичком в городе, тем более, малого чина, не дворянин, поэтому некоторые представители местного об255
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=