Коми научный центр Уро РАН щества ждали случая, чтобы отыграться на Куратове. И случай им представился через год, но об этом позже. Параллельно с делом Крюковой Куратов занимается делом о похищении 1500 рублей серебром и золотом у купца 1-й гильдии В.П. Кузнецова. Купец обвинял мелкого лавочника Джолбарса Арыстанова в том, что тот якобы сам или через других лиц похитил его, купца, деньги. Обвинение он строил на том основании, что Ары- станов поехал за товаром в Семипалатинск, имея при себе более тысячи рублей. Кузнецов доказывал, что Арыстанов не мог заработать столько денег, поскольку его лавка может приносить дохода не более 200 рублей в год. Лавка действительно давала примерно такой доход, но Арыстанов зарабатывал, кроме того, пошивом меховых изделий, что давало ему дополнительно 30 рублей в месяц, а также сторожил на базаре лавки, и это тоже приносило доход. Разобраться с этим делом Куратову не составило большого труда. Но дело было довольно деликатным: здесь затрагивались не только денежные, но и национальные интересы, поэтому и сам Кузнецов привлекал свидетелей из Татарской слободки. При этом факт оставался фактом: в краже обвинялся татарин, а татарские купцы, как и татарская культура в целом, имели очень значительный вес во внутренней политике Туркестана. Поэтому это дело тоже было на контроле у военного губернатора. А Куратов, в свою очередь, вновь столкнулся с языковой проблемой: Арыстанов, конечно, знал русский язык, но не настолько, чтобы защитить свои права, он не владел русской грамотой, но прекрасно знал арабский и свободно писал на нем — он собственноручно подписывал по-арабски судебные документы. Куратов еще в Казани освоил азы татарского языка, теперь пришла пора подучить его основательно, тем более что казахский язык татарскому очень близок. Языковая проблема в Туркестане была очень острой. После завоевания края русская администрация оставила почти без изменений местное судебное право: суд казиев по шариату (мусульманскому религиозному праву) для оседлых народов и суд биев по адату (обычаю) для кочевников. Однако, казии и бии оказались почти неподконтрольными русской администрации: они брали взятки, выносили решения в пользу своих соплеменников, затягивали ведение дел, да и мусульманское законодательство знали плохо, не говоря уже о русском. Проверять постановления местных судов не было возможности: мало кто из чиновников знал местные языки. Переводчиками при ведении каких-либо дел с местным населением были как раз татары, понимавшие тюркские языки, и от переводов зависла судьба многих административных и судебных дел. Надо ли говорить, что Куратов после своего татарского дела взялся за изучение казахского? 256
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=