Коми научный центр Уро РАН разработана процедура посвящения в сан священника (и диакона), состоящая из трех туров: экзамен по чтению Часослова, Псалтыри, Апостола, а также в пении и письме; далее шел так называемый ставленический допрос, напоминающий современное анкетирование; на третьем туре кандидат проходил экзамен по знанию катехизиса. Конечно, всё это также можно было изучить и в домашних условиях. Однако с открытием Вологодской семинарии в 1730 году появился и образовательный ценз к сану священника. И если начальные ступени образования пока можно было получить дома, поскольку духовно-приходское училище находилось в Сольвыче- годске — довольно далеко от зырянских приходов, то семинарское образование вскоре стало обязательным для иерея. Что касается должности пономаря, то она не предполагала особой грамотности. В его обязанности издревле вменялось «возжигание свещей», приготовление кадильниц, он проводил уборку в храме,>а также он прислуживал священнику во время богослужебной звонил в колокол. Грамотным должен был быть дьяк, который должен был петь на клиросе, читать Паремии и Апостол, дьяк, как писарь и чтец, являлся авторитетной фигурой в сельском обществе: он составлял различные ведомости и делал выписки из метрических книг для прихожан. То, что Алексей Петрович, как и его отец, Пётр Пантилеймонович, знал грамоту, исполняя обязанности пономаря, скорее, исключение, чем правило. В Киберской Спасской церкви должности диакона до Алексия Петровича не было. Его поставление вызвано, видимо, новым установлением штатов для церквей. Как бы то ни было, а диакон был вторым священнослужителем в церкви, и обязанности его существенна отличались от пономарских. Он помогал иерею вести службу, в его обязанности входило приготовление священных сосудов, вознесение молитв о народе — и эту службу Алексей Петрович нес двадцать один год. В возрасте двадцати трех лет он женился, причем его брак тоже был неординарным — в жены он выбрал крестьянскую дочь, уроженку села Кибра Екатерину Ивановну Горинову, а не девушку духовного сословия, как предписывалось обычаем. Подобные браки в отдельные годы Российской истории бывали даже и под запретом. Исследователь жизни приходского духовенства Т.Б. Бернштам пишет, что в 1788 году выходило специальное постановление Синода о запрещении будущим священникам браков с крестьянками, якобы ведущих «к огрублению нравов и к неспособности к семинарскому образованию» (Бернштам, 2005, с. 33). Постановление было направлено на сохранение духовного и умственного потенциала священства, которое виделось в сословной замкнутости. Возможно, через тридцать лет после постановления на этот запрет и смотрели не так строго, но подобные браки и не поощрялись — духовное сословие 22
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=