Коми научный центр Уро РАН с. 179-181). Дело по этой жалобе рассматривал судья Евгений Гре- вениц. Через два года в рапорте на имя исполняющего обязанности военного губернатора Россицкого он, пытаясь опорочить Куратова в глазах начальства, напомнит об этом инциденте: «Чином меня моложе, местом, также образованием и правами службы, мало того, я же производил следствие над ним за прелюбодейную связь его с казачкой Чукреевой» (Микушев, 1976, с. 16). Надежду пытались возвратить в дом мужа, но она категорически отказалась. От родителей, старавшихся помирить ее со Степаном, она перешла жить к своей подруге, Татьяне Махрининой, жене старшего урядника. Куратов вскоре узнал, где живет Надежда и вечером 30 апреля 1872 года пришел в дом Мархининой. Женщины предложили ему чай, и, за столом полилась неспешная беседа о последних событиях в их жизни. К прежней своей доле Надя возвращаться не собиралась, но хотела как-то устроить своих детей: она предложила Куратову взять старшего ее сына в услужение, а заодно и присмотреть за его школьными делами. Утром приходил Чукреев и просил Надежду вернуться домой, а после его ухода пришел Куратов. Хитрый Чукреев, как оказалось, следил за домом, и сразу же побежал в полицейское управление. Из его сбивчивых объяснений полицейские поняли, что он хочет «накрыть» любовника своей жены, что этот любовник — чиновник Куратов, которого он уже заставал в постели со своей женой. С четырьмя полицейскими он врывается в дом Мархининых. Дальнейшее можно узнать с его женой. Впрочем, собственно, о неприличиях и клевете Чукреева я заявил уездному судье первого участка. Я осмотрел и «господ» ... Все они, кроме Варламова, вели себя скромно. Варламов же, прислонился к стене и постоянно улыбался да поддакивал Чуркееву, когда последний подходил к нему и, дыхнув на него, спрашивал, пьян ли он? Ведь не пьян? Варламов был, очевидно, за старшего. На предложение мое воспретить Чукрееву неприличные слова, Варламов отделывался молчанием, прислонясь к стене и улыбаясь. Он, по-видимому, хотел бы отвечать: «Нет, барин, тебя теперь накрыли, нечего тебя и слушать. Этот мы знаем порядок». Они застали меня сидящим у стола, Махринину у того же стола, а Чукрееву у другого. Наконец, Варламов, обращаясь к кому-то из своих, сказал: «Теперь пора по
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=