Коми научный центр Уро РАН ластного Правления, а также исполнял обязанности Секретаря комитета по постройке Собора в г. Верном. Иными словами, это был период некоторого, пусть относительного, «затишья» на фронте его судебно-следственных дел. По всей видимости, перевод Евангелия от Луки был им завершен к зиме 1873 года, но к переводам других частей Нового Завета он уже не приступал — в силу сложившихся обстоятельств — пресловутого «Дела Эмана Гревеница» и всё более обострявшейся болезни. Однако даже в этом кратком варианте сохранившийся перевод двух глав Евангелия от Луки с комментариями и примечаниями Куратова является шедевром переводческого искусства, а также позволяет заглянуть в святая святых текстологической лаборатории поэта-лингвиста. Т.А. Чисталёва, опубликовавшая с небольшими купюрами текст вышеприведенного плана переводов, утверждает, что переводы «св. писаний» нужны были Куратову только для разработки синтаксиса зырянского языка (Чисталёва, 1979, с. 146). Только ли? Куратов, при всем своем творческом вольнодумстве, оставался человеком религиозным, иначе едва ли его допустили бы к участию в строительстве главного городского храма в качестве секретаря комитета. Он как никто другой понимал, что только христианская религия может быть основой духовной жизни коми народа, в этом его убеждал почти двухтысячелетний опыт европейской христианской культуры: всё самое значительное, оригинальное в литературе, в области философской мысли — было создано в контексте христианского религиозного духа. Поэтому настоящий литературный перевод книг Нового Завета с канонического древнегреческого языка на коми давал этому языку шанс обрести центр национальной духовной культуры, от которого как от светила, расходились бы лучи христианского просвещения, а вместе с ним и образ священного коми языка, впитавшего глубину христианской религиозно-философской мысли. И это тем более важно в целях реабилитации коми языка в глазах современников Куратова — образованных зырян, считавших, что коми язык не имеет будущего, и для самих зырян, в том числе и для будущих зырянских литераторов, которые станут использовать стилистические и литературные находки Куратова. Грандиозный план Куратова был сродни замыслу Стефана Пермского — только уже на современном уровне, уровне XIX века. К сожалению, планам Куратова не пришлось сбыться — помешала преждевременная его кончина. 286
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=