Коми научный центр Уро РАН ошибками и недостоверно отражающей язык (Тираспольский, 1980, с. 68). Свою лепту в критику «Грамматики» Флёрова — Козлова внес и Иван Куратов, считавший, что Козлов ориентируясь на «Российскую грамматику» М. Ломоносова, переписал из нее правила и перевел на зырянский язык примеры, не учитывая особенностей зырянского языка (Тираспольский, 1980, с. 69). Скорее всего, недостатки «Грамматики» Флёрова — Козлова были известны и А.И. Попову, во всяком случае он составляет свою версию «Грамматики зырянского языка» — ее рукопись сохранилась, Г.И. Тираспольский датирует ее 1843 годом (Тираспольский, 1980, с. 70) — годом, когда Попов вступил на учительскую стезю, а профессор П.И. Савваитов отбыл в Санкт-Петербург. Вне всякого сомнения, Алексей Иванович Попов в становлении мировоззрения юного Куратова принял самое непосредственное участие, но о биографии этого учителя известно мало. Он не оставил после себя научных трудов, не писал статей в «Епархиальные ведомости», даже его «Грамматика», по которой он преподавал коми язык в течение 12 лет, никогда не была издана. В немногих воспоминаниях бывших своих учеников он предстает чудаковатым человеком, как, к примеру, помнит его протоиерей В. Грязнов: «По классу Русской Истории преподавателем был Алексий Иванович Попов, из зырян, отличался поэтому несколько своим говором. Это был педагог средних лет, в обращении с учениками непритязательный, но иногда не терпеливый; иногда вынужден был напоминать классу о соблюдении должной тишины и, заметив кого-либо в оплошности — в нарушении классного порядка, сердился, покрикивал. При этом у него была даже особая язвительная кличка: “поляк-бунтовщик!” для тех, кого он замечал в нарушении порядка в классе» (Грязнов, 1913, с. 112). Протоиерей Алексий Попов напротив, помнит его как словесника-схоласта, который дает свой предмет не отвлекаясь от буквы учебного пособия: «...господа преподаватели словесности о. Фавст Александрович Ржаницын и Алексей Иванович Попов (по происхождению зырянин), кандидаты Московской духовной академии, также давали уроки русского языка с его литературой схоластично и мертво, по запискам «времен Очаковских и покоренья Крыма» (Попов, 1913, с. 46). Да и сам Куратов в позднейших своих записях отзывается об Алексее Ивановиче вполне критично, имея ввиду его авторскую, выстраданную грамматику: «Алексей Попов душит семинаристов собственным изделием, карикатурой грамматики». И тем не менее в годы учебы влияние Алексея Ивановича Попова на юных семинаристов-зырян, в том числе и на Ивана Куратова, было несомненным: шутка ли, этот причетнический сын из зырянского Нёбдино учился в Московской духовной академии! Надо полагать, Алексей Иванович, этот чудаковатый зырянин, преобра50
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=