Коми научный центр Уро РАН эатуры, что( лялось свое мутно, но у: аточно ясн лло становление е алея разнообразием. Гри ------------ "лушали лекции по риторике .---------русских автор ....... м произведен ории, а в воскресен :изис. Обед казеннок юмным и состоял, из супа ой, а в празд ьно жидко по всеобщ (афии, а т; мени на разнйе подростковые глупости просто семинаристы были разными, кто-то учился хо- еба не давалась — таких, как правило исключали ей, а в другие непременным убботу была перед Литургией штных семинари- и каш — овсяной, чные дни подавалось еще е. Послеобеденное время ории, занятиям по арифме- е немецкому и французскому эстетику, литературу, философию — ничего этого не было для коми языка. Коми язык был и оставался языком простонародья, между ним и языками просвещенной Европы лежала культурная пропасть, преодолеть которую почти не представлялось возможным. И всё же ее предстояло преодолеть, и сделать это можно было лишь созиданием всего того, чем была насыщена европейская, в том числе и русская, культура. И начинать всё это нужно было с изучения других языков: для того чтобы понять место и предназначение коми языка среди других, чтобы создать такую грамматику, которая не повторяла бы античные и европейские схемы, а описывала бы его настоящий строй и стала бы основой зырянской литературы, чтобы создать слог, годный для зырянской поэзии. Это являлось своего рода программой, поначалу осознаваемой довольно смутно, уже к концу учебы в классе риторики, обретающей достамчно ясные очертания. Через языковые штудии происходило национального самосознания Куратова, одновременно — становление его самого как творческой личности. Быт семинаристов-риторов не отлич; дня в неделю в утренние часы они слуг и упражнялись в сочинении периодов, < дни на уроках читали латинских и р; комментированием и анализом лекция по Священной истори читали пространный катех: стов был более чем скром^- пшенной или гречневой и мясо, хотя и в довольнг посвящалось лекц) тике, геометрии, языкам. Так ч не было. Ко рошо, из семинарии в конце года. За внеурочным поведением семинаристов строго следили инспекторы. Да и за всеми пятьюстами семинаристами уследить было трудно, но в общежитии-бурсе сделать это было возможно, так что за грубые провинности из семинарии тоже исключали. В конце учебного года в журнале «Вологодские епархиальные ведомости» публиковались списки тех, кто закончил обучение в семинарии, кто переведен в очередной класс, а также тех, что был исключен из семинарии неуспеваемость и, редко, за поведение. В своих воспоминаниях бывшие семинаристы пытаются как-то сравнить свою тогдашнюю жизнь с той жизнью бурсаков, что описана Н.Г. Помяловским в «Очерках бурсы», и, как правило, не находят аналогий. Куратов в своих оценках творчества Помя57
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=