Коми научный центр Уро РАН ловского более резок, чем другие, в его записях есть такая ремарка: «Без отвращения нельзя читать биографию Помяловского, написанную Благовещенским и приложенную к “Повестям, рассказам и очеркам первого”» (Куратов, 1988, с. 24). Что ж, это оценка современника, который провел шесть лет своей жизни в Вологодской бурсе. Гуманитарная программа семинарии была просто удивительной. Постоянные штудии языков, сочинения, разбор античной и современной поэзии, а кроме всего прочего — беседы с профессорами, такими как словесник Анемподист Ионич Малевинский, только что закончивший Московскую академию в звании магистра, Николай Иванович Суворов, замечательный историк, опубликовавший более 300 статей в разных журналах, Алексий Никитич Хергозерский, Павел Михайлович Добряков, а в 1858 году в семинарию прибыл и брат Митрофана — Протоген Кокшаров — все эти умнейшие, образованнейшие люди были готовы к диалогу, готовы не только объяснить пройденный материал, но и дать нужное направление — в чтении ли, в сочинительстве. Не удивительно, что Куратов в первый же год пристрастился к чтению. В Вологде еще не было публичной библиотеки, но были библиотеки частные, в домах дворян и купцов, куда можно было прийти по протекции. Книги можно было взять почитать у господ профессоров, в конце концов, книги передавали друг другу сами семинаристы, их можно было купить — книжная лавка в Вологде уже была, книги продавались и на ярмарках. Впрочем, чтением были увлечены большинство семинаристов. Вот что пишет о чтении Алексей Попов: «Наш курс, в лучших его представителях, а их было много, с жадностью отдавался ^д<ию. Читали мы всё — и классических проповедников,-и светских писателей, и поэтов, и публицистов, и различные лекции, конечно, не печатные, например, профессора Ф.А. Голубинского (умственное богословие), и архиепископа Иннокентия (учение о религии), и Фейербаха (сущность христианства), и “Колокол” Герцена, и сочинения Белинского, и “Домашнюю беседу” В.И. Аскоченского, и духовные и светские журналы, не исключая, конечно, ни “Русского слова”, ни “Современника”, в котором печатались тогда Н.А. Добролюбов, Н.А. Некрасов, Тургенев, Михайлов, кроме Чернышевского» (Попов, 1903, с. 63). Из этого перечня имен и журналов, принадлежавших совершенно разным общественным партиям, очевидно, что семинаристам, современникам Куратова, не был чужд дух свободомыслия, и они шли в ногу со временем, пытаясь разобраться в сложных перипетиях российской культурной жизни середины XIX века. Если Ф.А. Голубинский, профессор Московской духовной ака58
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=