Коми научный центр Уро РАН Это стихотворение, написанное семнадцатилетним юношей, можно считать поэтической декларацией для всей последующей, зрелой поэзии Куратова. Здесь впервые объявлена высочайшая ценность коми языка, как языка поэзии, достойного занять место среди уже признанных поэтических языков. При этом Куратов оставляет за ним право оставаться языком, на котором говорят его братья и сестры, которым благословляют его родители. Впервые явлен и образ поэта, именно как поэта коми языка — услышавшего красоту этого языка своим сердцем и первым запевшем на нем. Поэт Куратова возникает из понимания поэзии как высшей формы служения коми языку, а отсюда — всему коми народу. Коми песня, о которой говорится в стихотворении, не жанр, это не что иное как сама поэзия, творчество на коми языке. Поэт уверен, что его песня будет подхвачена другими, которые споют громче его. На какое-то время образ поэзии как песни стамв)1тся ключевым для творчества Куратова. В программном для начала 60-х гг. стихотворении Сьылан,меям съылан! «Песня моя песня!» (1860) 19-летний поэт задается вопросом: кто же будет после него, кто подхватит созданную им из «ничто» Песню: «Куда я тебя отпущу? // Подхватит ли тебя кто-то другой?». Пока на эти вопросы имеются положительные ответы: «Вон, побираясь, учится сын умершего пономаря, // Вон, босоногий, // Прыгает и Карп...» (Куратов, 1979, с. 31). Кто-то из этих детей обязательно подхватит Песню поэта и донесет ее до «всех земель». Второе стихотворение со сходным мотивом Вылъ сьыланкыв «Новая песня» (1860) еще полно оптимизма. Поэт предлагает друзьям найти свою песню: «Найдем песню в себе, // В своих землях, реках, в своих лесах...». Он уже нашел нужные слова, стихотворение заканчивается призывом: «Я начал (петь), вы подхватите!» (Куратов, 1979, с. 37). Впоследствии, уже в середине 1860-х гг., в «Вологодских губернских ведомостях» выходят пять стихотворений Куратова под названием «Зырянские песни». Среди стихотворений, написанных в семинарии, есть одно, которое можно назвать программным, но не в плане поэтического творчества, а в плане выбора жизненных приоритетов. Это стихотворение Морт олом «Жизнь человеческая» (1857). В своеобразном диалоге с дьяком, якобы заполняющим метрику в церкви, семнадцатилетний Куратов задумывается о своих перспективах в жизни: кем бы он хотел стать и нем бы стать не хотел. Диалог получился сердитым, юный поэт словно бы доказывает кому-то в образе дьяка, что он сам, как Человек, имеет право выбора жизненного пути. Он может стать поэтом — «Гляди, перо // Словно растет из моей руки; // В виршах уже есть сила». Но если не станет поэтом, не станет он и пономарем, буянящим, сквернословящим... (Куратов, 1979, с. 21) Эта фраза в советское время являлась доказательством 68
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=