литься душевной болью и получить облегчение, однако собственно исповедь происходит не перед Богом, а перед собственной душой, ее истоками, метафорически воплощенными в образе дерева, рыдающего, кровоточащего черными слезами («лов вуж пу» - дерево души; дерево, корнями вплетенное в душу, дерево рода). Бог, как правило, несколько отстранен в сознании лирической героини (контакт с ним опосредован через молитву и церковь), до дерева же лирическая героиня имеет возможность дотронуться. Образ-архетип отсылает к эпохе язычества, когда поклонялись деревьям. В представлениях древних коми душа человека после смерти вселялась в дерево («ольха» на коми языке звучит как «ловпу» - буквально «дерево души»). Особенно почитаемой была береза, культ которой был уничтожен в процессе христианизации, подобно всем другим идолам, святителем Стефаном Пермским. Во всех сказках и преданиях березе отводится роль помощницы, она олицетворяет «светлое» начало, обладает продуцирующей, жизнетворящей, целебной силой [Кыдз, 1999, с. 221-222]. Согласно коми-зырянским народным преданиям, расположенное на холме близ устья Выми крупнейшее языческое капище Перми Вычегодской находилось рядом с огромной «прокудливой» березой. Святитель Стефан Пермский разорил это капище, а затем в течение трех дней и ночей рубил топором священную березу. При этом береза издавала стоны, а из ее надрубов сочилась кровь [Кыдз, 1999, с. 221]. В стихотворении «древо души» принимает раскаяние лирической героини, становится олицетворением ее ангела-хранителя, покровителя. Раскаяние лирической героини неосознанно принимает форму покаяния перед перво-древом, образ которого, на наш взгляд, отложился в генетической памяти народа. Несмотря на принятие веры в христианского Бога, древняя - языческая - культура спустя века все так же осознается, как более близкая, родная. В отличие от поэтов предыдущего поколения, которые с учетом воспитательной функции литературы развивали, как правило, образ положительного лирического героя - активного, цельного, созидающего, авторы нового поколения зачастую придают поэтическим текстам функцию исповеди: открыто говорят о своих слабостях и недостатках, высвобождая все то, что в течение длительного периода пряталось, замалчивалось, не выносилось на поверхность, осуждалось. Тем самым поэзия нового формата непреднамеренно расширяет представления о природе человека, утверждая ее дуалистическое начало: 112 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=