Попутно следует отметить, что мотив оборотничества также широко встречается в других русских анклавах Республики Коми. Например, в материалах, записанных в с. Серегово (Княжпогостский р-н), широко распространены сюжеты о превращении колдуньи в птицу1. Кроме того, в сереговской фольклорной культуре, как и в заводских традициях, зафиксированы тексты о том, как колдунья, обернувшись каким-либо животным, получает увечья: «Вот одна приезжала, это прилетела, говорит, Майчиха, колдунья баба вот такая. Птица, говорит, прилетела, в этот магазин. А стоял тут, значит, мужик, помогал, говорит, тятьке. Он как ей подырячит по носу-то, этой мерой. Вот баба, Майчиха. И вот нос у нёй изломан весь, шла она в магазин. [Она прилетела, а её ударили?] Она прилетела, значит, клевать деньги. Ей дали по носу. [Это как птица?] Птичка, птица, как ворона залетит. Ей как по носу поударячили по этому. Кто придёт, ну-ка в магазине покажется кто! Вот пришла, какая сволочь-то. [И сразу поняли, кто она?] Да, а её и знали» (Зап. Ю. А. Крашенинникова, 2014 г., с. Серегово от NN5 1921 г. р.). 1 Отметим, что в своих рассказах информанты часто таких женщин называют «вещицами» (вещица - «колдунья, гадалка; ведьма, оборотень». [СРНГ 1969, 228-229]). Предположительно выбранная номинация связана с определенным набором свойств и функций, характерных для данного мифологического персонажа. В частности, ряд исследователей на материалах мифологических рассказов о вещице, записанных в Пермском Прикамье, выделяют два доминантных образа оборотничества вещицы: в облике птицы, в котором она «отправляется для осуществления вредоносных действий, и облике животного (чаще свиньи, реже барана, волка, козла, кошки, лошади, поросенка, собаки), в котором она преследует людей, особенно молодых мужчин (обычно с целью повредить их половые органы)» [Черных, Русинова, Шкураток 2016, 64]. В сереговской фольклорной традиции большинство записей о вещице связано с ее магической способностью оборачиваться в птицу, которая залетает в трубу (вылетает из трубы) для нанесения вреда кому-либо. В заводских традициях встречаются тексты с мотивом «наказания колдуном / колдуньей человека за украденную у него / нее вещь». Так, мужчина украл у колдуньи карты, в качестве наказания она заставила его постоянно молиться до конца жизни (Зап. Ю. А. Крашенинникова, 2013 г., пос. Кажым от NN1,1939 г. р.). Наведение колдуном порчи могло довести человека до самоубийства. В частности, записан рассказ о том, как мужчина украл снасти с рыбой у колдуна, за что последний наслал на жителя поселка порчу: ему стало казаться, что все над ним смеются, в итоге он застрелился (Зап. Ю. А. Крашенинникова, 2013 г., пос. Кажым от NN5 1936 г. р.). 131 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=