Часть IV ценностей, моральных, исторических и географических ориентиров. Они преподавали нам, от урока к уроку, чувство гордости от сопричастности общей культуре, а также стремление принадлежать к одному отечеству. Сын иммигранта - историк Эдгар Морэн вспоминает, что благодаря школе, научился отождествлять себя с Францией, сострадать пережитым ею несчастьям, радоваться ее победам, восхищаться ее героями. В этом смысле заставлять маленьких алжирцев повторять: «наши предки - галлы» было вовсе не так уж глупо. Эти мифические галлы были свободными людьми, противостоявшими нашествиям римлян, но принявшими римскую культуру. Французская школа давала детям хороших предков, которые учили их свободе и интеграции, воспитывая в них будущих французских граждан (цит. по: 8ек81§, 2003). Профессор философии университета г. Дакар в Сенегале Сулейман Башир Н’Дьяэ заметил, выступая в Сорбонне в октябре 2001 г., что именно республиканская школа, требованием которой было одинаковое образование для всех, сделала галлов не нашими, и даже не вашими предками, но, прежде всего, предками всех школьников. Действительно, помимо воспитания патриотизма, республиканская школа способствовала интеграции. Натали Саррот, дочь иммигрантов из России, описывает в романе «Детство» эпоху перед Первой мировой войной: ...в школе, казалось, не существовало даже понятия «русский», все ученики, откуда бы родом они ни были, считались маленькими французами. Я не помню, чтобы когда-либо меня спрашивали об этом, очевидно, мысль о расовых или религиозных различиях никому не приходила в голову. Но, пожалуй, наиболее впечатляющий случай приводит профессор А. Стег, родившийся в словацкой глубинке и привезенный во Францию ребенком в 1932 г. В школе он «очень быстро ощутил себя французом». 356 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=