Часть IV премией. Названные произведения отражают различные взгляды на «школьную проблему», существующие в сегодняшней Франции. Если «Класс» снят с позиций постколониального покаяния и ценностно-культурного релятивизма, то в «Последнем уроке» некоторые критики увидели долгожданный вызов политкорректности, а иные - тиражирование расхожих клише, представляющих мусульман, арабов и темнокожих как преступников, понимающих только язык силы, учителей - как запуганных и слабых, загнанных в угол одиночек, не способных противостоять наглой и злобной стае подростков и потому готовых потакать им в обмен на минимальную лояльность, а «правильную» интеграцию - как полное растворение в господствующей культуре. Мне такой анализ не кажется справедливым прежде всего потому, что фильм ясно показывает бесперспективность «силового» решения проблемы: пистолет в руках у учительницы делает ее не менее, а еще более безоружной, вынуждает совершать ошибку за ошибкой и в конце концов загоняет в угол, откуда уже нет выхода. Кроме того, с социологической точки зрения вполне достоверной выглядит разница идентификационных стратегий двух поколений. Если героиня И. Аджани, Мадам Бержерак, говорит о себе: «Я - французская учительница», то это не потому, что она хочет скрыть от окружающих свое арабское происхождение, а потому, что право носить юбку ей приходится отстаивать не только перед не дающими ей прохода учениками, но и перед собственными родителями, которые к тому же не простили ей замужества с «французом». И тот факт, что следующее поколение чаще избирает не интеграционистские, а дифференциалистские стратегии, объясняется, на мой взгляд, именно отказом окружающих поверить в искренность таких, как Мадам Бержерак. Но наиболее интересным и глубоким мне кажется проигнорированный российскими прокатчиками фильм “Ь’ездшуе” (мое мнение совпадает с мнением жюри Каннского фестиваля, присудившего фильму призы сразу в нескольких номинациях). Герои ленты - тоже старшеклассники и их учительница французской словесности, и они, как и в «Последнем уроке», читают классику (только не Мольера, а Мариво). Не просто читают, а инсценируют. В фильме чередуются уличные сцены, где подростки говорят между собой на верлане, примитивном и грубом жаргоне предместий, и сцены репетиций, во время которых они, по сюжету, любят, ненавидят, ревнуют, терзаются сомнениями, т. е. испытывают все те же чувства, что и в реальной жизни, но, благодаря тексту 360 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=