домов зеленели огороды, а еще дальше раскинулись обширные поля, засеянные рожью и ячменем. Картина была сельская, да и сами жители больше походили на сельских хозяев, чем на рабочих, так как все имели земельные наделы и содержали лошадей, коров и овец. Земля была их главным богатством. Без земли, как они выражались, пришлось бы положить зубы на полку. На юго-востоке от поселка поблескивал заводский пруд, поражавший мое детское воображение своими огромными размерами. ...Домна, фабрика и вагранка были деревянные и очень некрасивые на вид. Особенно непривлекательна была домна, вздымавшаяся мрачной безобразной громадиной, сколоченной из толстущих, почерневших от дыма досок. Она работала только поздней осенью и зимой, а в остальное время года бездействовала. Это происходило, вероятно, потому, что весной и летом было опасно разжигать доменную печь, так как кругом было сухое дерево, готовое вспыхнуть от первой упавшей на него искры. Фабрика выглядела пустынным сараем с земляным полом, посреди которого стояла большая наковальня. Громадный молот бил по раскаленному железу, осыпая рабочих дождем сверкающих искр. Случалось, что на людях начинала тлеть одежда, которую тушили прямо руками, предварительно обмакнув ладони в ведро воды. Одежду никто не жалел, так как на работу приходили в самых плохих пиджаках и куртках, изобилующих заплатами и лохмотьями. Новая заплата, накладывающаяся на прожженное место, такого костюма не портила. Интересно было смотреть, как люди шли в вагранку на ночную работу. Каждый нес за плечами связку смолистой лучины, наколотой из высушенных сосновых пней. Керосин тогда уже продавали в неограниченном количестве, были и лампы всех размеров, но заводоуправление не желало тратиться на освещение, считая, что можно работать и при свете лучины, за которую не нужно было платить. В некоторые вечера, когда уже было совсем темно, мы, ребятишки, бегали в вагранку. При входе туда мы сразу погружались в облако дыма, в котором красными языками светились ряды огней. Когда мы шли от порога дальше, то видели склонившихся тут и там людей, занятых изготовлением форм для отливки из чугуна котлов и разных других предметов. Перед каждым рабочим пылала лучина, а так как она была очень смолистая, то от нее поднимался черный дым с тяжелым запахом горящей серы. Литейщики уже привыкли к такой обстановке и молчали, сосредоточенно делая свое дело, но иногда некоторые из них не выдерживали и ругались, посылая к чертовой матери владельца завода Бенардаки и его главноуправляющего Косолапова, которые не давали даже керосина на освещение, не говоря уже о каком-либо серьезном 119 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=