улучшении условий работы... Мне было жутко смотреть, когда рабочие вдруг схватывали большие железные черпаки на длинных рукоятках и бежали с ними к ваграночной печи, из которой через маленькое отверстие начинал литься жидкий как молоко расплавленный чугун. Все суетились и старались поскорее получить свою «порцию», а затем с наполненными огненной жидкостью черпаками спешили к своим формам. В эти моменты мне припоминалась висевшая в церкви большая икона, на которой были изображены сидевшие в аду грешники, которых черти из подобных же черпаков поливали каким-то краснопламенным составом. Я, конечно, не хотел сравнивать рабочих с чертями, а лишь удивлялся, что и в аду умеют приготовлять огненную жидкость, похожую на расплавленный чугун. Впрочем, когда литейщики кончали работу, то их измазанные сажей лица, шеи и руки были так же черны, как у чертей, изображенных на иконе. Летом многие молодые рабочие по выходе из вагранки, не снимая рубашек и штанов, бросались в пруд и освежали себя купаньем, а затем шагали домой в мокрой одежде, с которой стекала грязная вода. Что же касается чистоты тела, то ее давала только баня, которую часто топили. Условия работы были самые безобразные. Однако, несмотря на это, из-под рук литейщиков выходили не только котлы, сковороды и вообще немудрая хозяйственная посуда, но и так называемые «кабинетные вещи»: бюсты знаменитых людей, изображения Диан, Венер, амуров, пастушков и проч. Все это отливалось, конечно, по готовым моделям, привозимым из Петербурга, но такая тонкая работа требовала большого мастерства. Трудно было поверить, что в дыму и копоти, при свете лучины можно было давать такую чудесную продукцию. Заработки были мизерные. Больше полтинника за смену никто не мог заработать. Мой отец служил приемщиком руды и получал десять рублей в месяц. Старшему конторщику платили двадцать рублей, что уже считалось солидным жалованьем. Правда, продукты были дешевы. Например, пуд ржаной муки стоил 60 копеек. Но в конторе редко бывали деньги на выплату заработка. Вместо денег выдавали записки на имя местного купца Ефимова, который по договоренности с заводоуправлением отпускал рабочим товары на указанную в записке сумму. Эту сумму впоследствии ему уплачивала контора, но так как платеж в большинстве случаев затягивался на продолжительное время, то практичный купец отпускаемые по запискам товары продавал уже гораздо дороже обычного, говоря, что торговать на наличные - одно, а торговать в кредит - совсем другое. Это еще больше снижало реальную ценность и без того низкого заработка. 120 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=