За невыплату налогов и неполную сдачу государству сельскохозяйственной продукции крестьяне Сыктывдинского района привлекались к уголовной ответственности. Так, только в январе 1933 года привлекли к уголовной ответственности восемь крестьян из Ыба, пять человек - из Пажги, 10 - из Палевиц. Лозымские богатые крестьяне Анна Кузьбо- жева и Ирина Севергина были осуждены на полтора года тюремного заключения только за то, что из 400 литров молока по контракту сдали государству только 220 литров. В придачу у них конфисковали коров. По обвинению в «саботаже хлебозаготовок» в 1930 году осудили 197 крестьян из Прилузского, Сысольского и Сыктывдинского районов. «Попали в слой кулака» Ыбская крестьянка Александра Максимовна Сямтомова оставила воспоминания о горькой жизни сыктывдинских крестьян в 1930-х годах. «В 1929-30 годах пошла коллективизация и расслоение хозяйств. Мы держали две коровы и одну лошадь... Так мы попали в слой кулака, в колхоз нас не приняли. Мужа в 1929 году уволили с работы как сына кулака. Причина была для раскулачивания, видимо, та, что в 1926 году и 1927 году перестроили старый дом на новый, и еще свекор был церковным старостой. Причина раскулачивания была, что строили наемным трудом (кто же мог строить дом без посторонней помощи?). К тем годам у меня было трое детей. Кроме них, двое умерли. В 1930 году свекра и мужа из дому взяли и куда-то отправили. Но далеко не отправили, свекор работал в Выльгорте в леспромхозе конюхом, а муж под Слободой на «Баржестрое» или поднимали лес из реки. Меня пока из дому не выгнали, но туда в двух комнатах устроили школу (было три комнаты и кухня). Мне стали давать твердые задания платить то хлеб, шерсть, кудель, масло и еще посевы разные. Но я платить ничего не могла и сеять ничего не могла, хотя еще лошадь была и, меня несколько раз отправляли в суд в Выльгорт. Но всегда освобождали. Предусмотрели же, наверно, что возможности нет выполнять такие задания. Один раз как-то муж приехал с работы, говорит, что работал в выходной, а потом в праздник два дня свободен. Я даже не успела его накормить, тут же милиция пришла и взяли. И судили на два года, как за побег с работы, хотя и была с собой справка с работы. Отправили в Верхний Чов. Потом и моя очередь пришла. Самый младший ребенок умер, и меня выгнали из дома с двумя детьми. Лошадь, корову взяли, наложили тысячу рублей налога или тогда называлась контрибуция. И за этот налог и взяли дом. А с домом - все, что было внутри дома. Куда мне идти - не указали. Конечно, пришлось идти к родителям, хотя у 332 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=