бают палестины и, сожегши лес, ...заборонив, совершают посев. Как для облегчения работы, так и для защиты посеянному хлебу оставляют на пашне своей несколько дерев не вырубив, которые, чтобы не вытягивали питательного из земли соку, расстоянием от корня аршина на два одирают с них кору вокруг. Такая новина служит им только на один год, ...а на другой год надобно делать новую новину». Богатые сенокосные угодья, особенно заливные и пойменные луга, способствовали развитию животноводства. В одном из описаний XVIII века отмечено, что в нашем крае «трава для скота растет весьма питательная, и рогатый скот водится и выкармливается против других мест гораздо лучше». Стремление местного населения косить сено именно на заливных лугах, а не на расчистках вблизи селений И.И.Лепехин счел за «нерадивость»: «Тут мы видели нерадение зырянское и в самом сенокосе, которые по берегам сысольским рассеяны были, и сбирали сено по копенкам, ибо в труде они себе ставили от мелкого лесу очистить свои покосы; но лучше желали несколько верст далее отъехать, чтоб скосить и собрать копенку сена, нежели вырубить и очистить тонкие лозы. По отдаленности их сенокоса, часто они живут долгое время на полях». Жители Сыктывдина продолжали заниматься охотой и рыболовством. Охотничья продукция шла не только на личные нужды, но и на продажу. На местных ярмарках ведущее место занимали рябчики и беличьи шкурки; более ценного меха в крае практически не осталось, хотя продавалась и некоторая другая пушнина: горностаи, лисы, песцы, рыси и др. Если в XVII веке охотники пользовались, в основном, луком и стрелами, то в XVIII столетии все больше стало использоваться огнестрельное оружие. Наметилась тенденция к сокращению охотничьего промысла, поскольку истреблявшегося в больших количествах пушного зверя становилось все меньше. Интересные заметки об охотничьем промысле сыктывдинцев оставил И.И.Лепехин. «В лесах (близ Пажги - Авт.) первою встречею были нам бураки и кадушки, развешенные по деревьям. Они представляли гнезда диких птиц, а особливо уток, которые с весны кладут свои яйца в оных, почитая их за безопаснейшее место; а зыряне, приобвыкши знать пору, когда они совсем вынесутся, обирают яйца, как из-под домашних своих птиц, и употребляют в свою пользу. Время знать, когда птица совершенно вынесется, неотменно им должно для того, что если птица хоть раз испугана будет, то более в гнездо свое не возвращается. Говоря о яичном промысле, скажу и о промысле их птичьем. Хотя зыряне весьма искусны в стрелянии, однако птиц никогда не стреляют; но порох свой берегут более на зимний звериный промысел, а птиц ловят пленницами 92 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=