К началу XIX в. потребность в новом парадигмальном осмыслении истории войны, можно сказать, назрела. Одной из первых попыток вывести из исторических знаний о войне какую-то военно-научную теорию, можно, по нашему мнению, считать изданные еще в 1784 г. мемуары английского генерала Генриха Ллойда о войне 1756 г. в Германии. Аналогичные попытки предпринимались Наполеоном Бонапартом в анализе книги Ж. Ронья12. Но поворотным моментом формирования новой парадигмы становятся труды Карла фон Клаузевица. Причины этого поворота нам видятся именно в ином парадигмальном подходе прусского генерала. Во-первых, предшественники Клаузевица продолжают рассматривать войну в аристотелевой парадигме естественного состояния общества, т. е. противостояния ресурсных возможностей. Клаузевиц же изначально ставит войну в ряд общеполитических решений, рассматривая армию и военное дело в целом именно как инструмент политики13. Во-вторых, давая исторический анализ прошлых кампаний, сражений и отдельных боестолкновений, Клаузевиц рассматривает их как своего рода шахматную партию, в которой каждое движение оценивается не в контексте локального успеха или поражения, а с позиции его влияния на конечный результат14. Клаузевица интересует не столько военный, сколько политический результат вооруженной борьбы на поле боя. Если боевые действия в конечном счете вынудили противника принять те условия, ради которых затевались война или отдельный поход, то эти действия успешны независимо от занятия или оставления поля боя, населенных пунктов или целых областей. В этом же контексте, а именно в решении вопроса о возможности решать поставленные политические задачи, проводит Клаузевиц и оценку имеющихся и необходимых ресурсов. Переломный характер военно-исторических и теоретических работ Клаузевица выразился еще и в том, что уже с 30-х гг. XIX в. и до наших дней мы можем видеть деление военной истории на две части. Первую часть составляют труды военных специалистов, изучающих военную историю именно как часть военной науки. Примечательно, что изначально военная история стала основанием для стратегических теорий еще до того, как сам термин «стратегия» 10 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=