122 реднйнным/репсовым платом, под которым её уводили в баню. Перед выводом за стол ей заплетали две косы и надевали повойник (побдйник), поверх которого завязывали особым безузловым способом платок или отдйрыш. В этом головном уборе невесту выводили к гостям, и за столом совершался ритуал передачи её жениху. В повойнике невеста оставалась до ухода на подклет, куда уводили молодых на некоторое время во время свадьбы, после которого происходила замена повойника на женский головной убор - кокошник и платок. Предварительно косы укладывали вокруг головы и закрепляли при помощи ленты (коснйк) на затылке, сверху надевали кокошник, поверх которого повязывали платок молодкой (вар.: по-молддочьи, бабьим узлом), окончательно закреплявшим вхождение девушки в число замужних женщин. Отныне она должна была постоянно пребывать в платке. В церковь на венчание невеста ехала в девичьей повязке хаз, тогда как в браке по благословлению такую повязку ей надевали в последний раз, когда невесту выводили на показ жениху, а перед её отъездом из родительского дома голову украшали свадебным головным убором - повойником (побдйником). Верхней одеждой невесты и золовок был шушун с лисьей, соболиной или куньей опушкой. Лицевую сторону изделия обшивали дорогими тканями. Одежда жениха была простой и состояла из рубахи-косоворотки из красного шёлка и шаровар из пестряди, позднее брюк; жилетки и пояса; в зависимости от сезона надевали сапоги или меховую обувь, картуз или меховую шапку. Обязательной частью костюма мужчин и женщин были высокие орнаментированные вязаные носки. Ещё и в 1930-е годы в зажиточных семьях жениха облачали в длинную туникообразную рубаху, считавшуюся подобающей случаю: «В Усть-Цильмы были богаты, знатны рода Богатырёвых, Ворониных, Чар- нышевых, больши дома имели, и не по одному. У Богатырёвых сына женили, а это уш в 30-х годах, невеста нашила шёлковы наволочки в придано - раз в богатый род уходит, баску одежу мати направила, а невеста потом мне рассказыват: «Спать стали ложиище, я сарафан раздеваю, рубахи снимаю, а он в оной рубахи женилсэ, бес шшанов, вот я дивилась, из богатого роду, а бес шшанов. Чулки писаны раньше до колен носили, а рубаха долга и не винно, что и бес шшанов был. Правда тако бь/ло»74. В другом анекдотичном рассказе высмеивается ситуация с непутёвым женихом: «Надумал один парничёк из деревни какой ле дальней жениться на устьиилёмка. Дело было весной. На сватовство сошили ему штаны и долгу рубаху, купили картуз - чин чинарём. По дороге спонадобилось ему по нужде. Зашёл в лесочек, снял шшаны, а шшобы не замарать, повесил на сук:, а мало не носил шшаны, дэк и забыл их там. Приехал к невесть,, сел дома на лавку повыше, да расставил ноги пошире, рубаху затенул повыше, шшобы девушка подивилась еговой обновы Д дефка глаза большушшы выкатила - сидит, а он думат девки подравились шшаны, девка удивилась, он и прихваснул: “Это чё, дома ишшэ три аршина осталось”. Девка испужалась, убежала в другу избу. Так сваты и уехали ни с чем. Про кого ле уш посмеелись, конешно, бат маленько приукрасили, ране веть над деревенскими устилёма шшэдрили »75. На всех этапах свадебного обряда использовалась шкура оленя (постёля), которую стелили молодым на сани в свадебном «поезде» и на лавку за свадебным столом; на шкурах располагались парни в одну из ночей на девичнике; родители жениха благословляли молодых на постели перед входом в дом (падали в ноги). Овчинное одеяло было обязательной составляющей приданого невесты. Использование в свадебном обряде меховой шкуры, имевшей устойчивую семантику плодородия, богатства, благополучия, было направлено на обеспечение счастливой жизни новобрачных. В настоящее время народная одежда в свадебном обряде является исключительно выразителем эстетических функций. Некоторые девушки-невесты, в том числе и приезжие, облачаются в народный костюм на непродолжительное время-сфоторрафироваться, или, если пары принимают церковное благословение, - на время совершения обряда. Вместе с тем на свадьбе иногда происходит передача народной одежды невесте, которую бабушка преподносит как свадебный подарок. Обереги Большое внимание уделялось охране новобрачных от порчи. Первостепенное значение придавали Исусовой молитве, которой обучали в раннем детстве; о ней говорили, что человека, живущего с этой молитвой на устах, никакое зло не возьмёт. Особое отношение у женщин сохранялось к Богородичным молитвам, в том числе и неканонического сложения, которые они знали наизусть и в ответственные моменты жизни читали «про себя». Широко применялись обереги, в арсенал которых входили и украшения. По мнению устьцилёмов, металл * Насмехались. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=