гэвъяха, Падаяха; озера — Пайгото, Ямбто, Хаптнгэвто, Лэмбарто, Ясаруто; горы — Селянгкорней, Лембарпэ, Мотяпэ, Сырпэ и т. п. Ненцев, занимавшихся на острове оленеводством, естественно, прежде всего интересовали просторы тундры. Названия прибрежных элементов — губ, бухт, мысов, островов — почти исключительно русские. Их «крестили» мореходы и русские промышленники, приходившие в основном за морским зверем. А то, что не успели окрестить они, назвали ученые. Чаще всего русские названия давались по именам промышленников, например, губа Инькова или то же Карпово Становье; по каким-то специфическим особенностям называемых объектов (река Красная, губа Белушья, гора Шапка, остров Цинковый, полуостров Раздельный). Часто названия связаны с памятными событиями: губа Охотничья, Осьминая, Покойников, бухта парохода «Пахтусов». Во многих названиях отражены имена известных исследователей Арктики: остров и бухта Седова, о. Бровцына, о-ва Новосельцева, о. Логейского, бухта Варнека, о. Джексон. Топонимика арктических островов—увлекательное занятие. Я люблю иногда побеседовать на эту тему с Н. Тимониным, который: собрал большую картотеку географических названий на Вай- гаче и Новой Земле и скрупулезно расшифровывает их происхождение, готовя научный труд по арктической топонимике. В этой картотеке, наряду с именами первопроходцев, впервые вступавших на далекие берега, вместе с именами ученых, исследователей, стоят имена и мастеров, строивших для них суда, и проводников, водивших ученых, и меценатов, финансировавших полярные экспедиции. Здесь симпатии и антипатии исследователей, здесь их память и их мечты. Воспользовавшись непредвиденной стоянкой, я взял у водителя ■вездехода слесарный молоток, так как геологический не успел прихватить с базы, и пошел побродить по островам, посмотреть обнаженный здесь карбон юго-западного крыла антиклинория. Часа три лазал в тумане по скалам, переходил по косам с одного острова на другой. Потом вернулся на баржу. В это время ветром немного сдуло туман, и метрах в трехстах от баржи открылся кусочек ближайшего острова. Я только успел снять штормовку, как в каюту ворвался Романцов. Он схватил бинокль и, прокричав «медведи!», вылетел обратно. Мы за ним. У меня даже как-то упало сердце. На том мыску, где я только что бродил в тумане, лениво прохаживались два белых медведя. Я видел первый раз белого медведя на воле, и меня поразила его величина. Метра два с половиной в длину, значительно больше метра в высоту. Медведь казался гигантом. Это я определил размеры потом, прикинув величину камней, около которых они бродили. А в тумане медведи казались по крайней мере 54 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=