Исследования Всё на Коленьку глядят, Хочут Колю укусить. Не ложись на краечок - Придет серенькой волчок, Хватит Колю за бочок И уташшит во лесок, Закопает на песок. По функции похитителя волку близок еще один персонаж - попугай, который «выпрашивает» младенца («Под окошком попугай, // Просит: (имярек) отдай...»). Таким образом, круг персонажей-успокоителей (нянек) и персонажей-вредителей в усть-цилемских колыбельных представлен птицами (голуби, галки, попугай), дикими (зайцы, волк) и домашними (кот, кошка, собака) животными. Голуби и кот - наиболее популярные персонажи в рассматриваемых текстах - сочетают эти функции за счет амбивалентности своих звукопроявлений (голубиное воркованье и кошачье воркотанье могут как успокаивать, так и мешать младенцу, в случае с котом - даже пугать его). Роли голубей еще более разнообразны - они выступают также в качестве кормильцев. Достаточно большим количеством записей в усть- цилемских колыбельных представлены тексты с называнием членов семьи. Они появляются в двух контекстах: в байках с мотивами одаривания и домашних забот. Обе группы песен имеют устойчивые инципиты, традиционные для этих сюжетных тем. Зачин «Байки- побайки» открывает текст - перечисление подарков: «Байки-побайки, // Матери - китайки, // Отцу - кумачу, // Брату - ластовицу, // Сестрицы - пестрицы, // Зелёны рукавицы, // Дедку - катанцы...». Этот основной фрагмент отличается устойчивостью, варьируется главным образом финальная часть: «бабке - стряпанцы», «бабушке-старушке - мягкие подушки» / «треух, еще лисей пух» (в одной записи последний подарок предназначен «папке»); обувь обещается и матери («сапожки на больные ножки») и др. Попутно отметим, что мотивы других подарков представлены в записях тремя вариантами: обещание калача младенцу в контексте успокоения («Спи-тко, доченька, не плачь, II Я куплю тебе калач...»); мотив покупки валенок с развитием темы вырастания-хождения («Купим Тане валенки, // Оденем на ножки, // Пустим по дорожке. // Будет Танечка ходить...»); будущий подарок младенца матери («...сядешь на коня // И поедешь на базар, II Купишь мамке сарафан...»). В другой колыбельной песне с темой «семейного круга» зачин «Баю-баю, зыбаю» (или «Я качаю, зыбаю») соединяется со строкой, в которой обозначается одно из занятий отца («Отец ушел за рыбою»), заботы же матери и сестры выглядят по-разному: Мать коровушку доит, Сестра телёночка поит; Мать пеленки полоскать, Сестренка - братика качать; Мать пошла за молоком, А Дениска на покой. Еще один формульный зачин усть-цилемских колыбельных - «Баю-бай-баючок, // Огибаетсе (Не сгибает- се) лучок, // Сзади ходит парничок (мужичок)» - связан с сюжетной темой будущего благополучия. Младенец (мальчик) предстает в будущем как богатый («денег носит сундучок») и состоявшийся человек (образованный, богатый, важный) - «чиновничок». В случае, когда в ряду рифмующихся слов (лучок - мужичок / парничок) появляется слово «промышленничок», мотив будущего получает формульное выражение в образе удачливого рыбака и / или охотника, кормильца семьи: «...Сзади ходит парничок, // Сам промышленничок. // Станет рыбку ловить, // Станет бабушку кормить», «...Станешь уток уловить, II Станешь деток кормить». Этот же образ может соединяться с мотивом сна-вырастания, также устойчиво сочетающегося в русских колыбельных с темой будущего: Макаревич (Торопова) А.С. с бабушкой и сыном. 1954 г. Архив Каневой Т.С. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=