ДВУХНЕДЕЛЬНЫЙ ЖУРНАЛЕ ЖИЗНИ СЪВЕРНАГО КРАЯ ^р^аягельсцаго О6(неси)Ба азуче1)1Я Руссцаго ^^6ера“. 19 14г. ^2 8-й. 15 Апреля.
№ 8. Изв'Ьсня Архангельскаго Общества 238 Зъуртинъ вожа. (Изъ записной книжки случай/наго путешественника). Въ жаркую л'Ьтнюю пору, въ самый разгаръ с'Ьнокоса, пришлось мнгЬ побывать въ верховьяхъ Вычегды, этой чисто-зырянской р'Ьки, текущей среди дремучихъ когда-то л'йсовъ, истребляемыхъ въ настоящее время довольно безтолковымъ и немилосерднымъ образомъ. Впередъ я прогЬхалъ на пароход’Ь, но увы, это былъ посл’Ьдшй рейсъ, совершаемый въ вид'Ь прощальнаго визита зырянскимъ захо- лустьямъ, затерявшимся на далекомъ с’Ьвер'Ь. Мелководье было ужасное. Пески загромоздили всю р’Ьку, перекидываясь длинными косами съ берега на берегъ. Въ одномъ м'Ьст’Ь я вид'йлъ купающихся ребяти- шекъ, которые свободно переходили Вычегду, д’йлая въ то же время смФяпныя рожи по адресу ползущаго среди песковъ парохода. Словомъ, случилось такъ, что судоходство прекратилось до осени, лишивъ ц'Ьлый край культурной связи съ остальнымъ м1ромъ. Коми научный центр Уро РАН
№ 8. изучешя Русскаго Севера. 239 Въ верховьяхъ Вычегды я прожили не долго, не бол'Ье недели. Дела мои были кончены. Надо было подумать о возвращении. Я невольно вздохнули при мысли объ удобиомъ, хотя и шумномъ пароходе— и пустился назадъ уже по земскому тракту, подолгу задерживаясь на ямскихъ станцгяхъ, где мне не торопились подавать лошадей, оправдываясь недосугомъ по случаю страднаго времени. Признаться, мне самому было немного совестно отрывать крестьянъ отъ работы, но сид'Ьть въ какой-нибудь зырянской деревушке и ждать конца сенокоса тоже не представлялось возможными. 5 меня было спешное д’Ьло, не допускающее и мысли о бол'Ье или мен'Ье продолжительной остановка. Приходилось даже нередко предъявлять свой „земскш билетъ“, дающш мне право требовать подводу съ платою установленныхъ прогоновъ. Это были драгоценный документъ, укрощающей самыхъ стропти- выхъ содержателей станцш. Действие этого билета было поразительное. Ямщики делали кислую физюномпо и, лениво поворачиваясь, уходили запрягать лошадей, при чемъ они нарочито-долго и нарочито-старательно смазывали колеса у телеги, предназначавшейся подъ мою персону. Счастье еще для меня, что я плохо понимали по-зырянски, иначе мнЬ пришлось бы выслушать много нелестныхъ замечаний по адресу своей особы, путешествующей въ разгаръ сенокоса, когда для крестьянина—какъ выразился одинъ изъ ямщиковъ—каждый часъ десять рублей стоить. Впрочемъ, по правде говоря, взрослые работники-мужчины везли меня редко, чаще же всего на козлахъ красовалась тощая костлявая фигура какой-нибудь дряхлой старухи, или же сиделъ съ комически- важнымъ видомъ мальчикъ-подростокъ, которые и доставляли меня до следующей станцш. Изъ одного села повезъ меня седой, какъ лунь, старикъ-зырянинъ, отставной заслуженный солдатъ, свободно объясняющийся по-русски, благодаря чему, я могъ съ ними перекинуться несколькими словами. — Что, дедушка, много здесь бываетъ про'Ьзжающихъ?—спросили я его, трясясь въ гробоподобномъ тарантасе, танцующемъ на постлан- ныхъ поперекъ дороги жердяхъ, которыми заботливое земство замостило особенно грязныя места. — А это когда какъ. Напримеръ, теперь, кроме почты, почти никто не ездить. Кому охота въ такую жару тащиться! А осенью и зимой проезжающихъ бываетъ достаточно. Однихъ лесныхъ приказчи- ковъ сколько проедетъ—страсть! — И, наверное,, вы получаете большую выгоду отъ этихъ при- казчиковъ?—полюбопытствовали я, зная по наслышке, что служапце архапгельскихъ лесопромышленныхъ фирмъ щедро платятъ за прогоны и вообще любятъ подъ веселую руку сорить хозяйскими деньгами. — Да, пользуемся иногда,—ухмыльнулся старики.—Приказчики— народи богатый, ничего не жалеютн для своего удовольствня. Жилъ у насъ въ прошломъ году одинъ доверенный, человекъ холостой и выпивающий, такъ омъ что делали? Соберетъ, бывало, въ пьяпомъ виде бабъ и девокъ, сядетъ въ болышя дорожныя сани, да и командуетъ: „эй, красавицы, везите меня по селу! Запрягайтесь въ оглобли, чортъ васъ побери! А за вашу лошадинную прыть даю вами всеми по цел- Коми научный центр Уро РАН
№ 8. Изв'Ьстая Архангельска™ Общества 240 новому въ зубы!“.. А бабы, конечно, тому и рады. Живехонько прота- щатъ его по селу и по целковому въ зубы получаютъ. Потйха! — Мужики не препятствуютъ бабамъ возиться съ приказчиками? — Нйтъ, зачймъ препятствовать. Вйдь, цйлковые на улицй не валяются,—какой дуракъ станетъ отъ нихъ отказываться. Да и нельзя мужикамъ ссориться съ приказчиками. Приказчики сортовый лйсъ за- готовляютъ, а на сортовой заготовка вся наша волость работаетъ. Какъ тутъ смйешь препятствовать! — А много можно заработать на этой заготовка? — Нйтъ, какое тамъ много. Но, все-таки, на подать и на выпивку зашибаютъ. Вйдь, много только 0ома наживаетъ, даромъ, что такой же сиволапый мужикъ, какъ вей проч1е... — Какой 0ома? — Неужто 0ому не знаете?—какъ будто удивился ямщикъ, повертывая ко мнй свою бйлую бороду. — Не знаю. — Да, ну! — Право, не слыхалъ о такомъ. — Да его въ Петербург^ знаютъ! Онъ недавно къ министру съ прошешемъ йздилъ... Въ Думй побывалъ, Царя повидалъ... Даромъ, что зырянинъ, какъ мы! Вотъ! Въ голоей ямщика послышались хвастливыя нотки. Онъ, видимо, гордился тймъ, что такой же зырянинъ, какъ онъ, йздилъ къ министру въ Петербургъ, гдй даже побывалъ въ Думй и повидалъ Царя. Это меня заинтересовало. Я спросилъ его: — Чймъ же прославился этотъ 0ома? Вйроятно, онъ очень хоро- ш!й человйкъ, если такой знаменитый? — Да, хороппй... даже слишкомъ хороппй!—иронически засмйялся старикъ.—Избави насъ Богъ отъ такихъ хорошихъ людей! Лучше бы подальше отъ нихъ быть, ей-Богу! — А что? — Хитрый онъ, лукавый, какъ бйсъ, никакого закона не призна- етъ, вейхъ надуваетъ, вейхъ обижаетъ, веймъ грубости говоритъ, а самъ живетъ, какъ баринъ, какъ помйщикъ... Деньги лопатой загреба- етъ... Да вотъ увидите сами, каковъ нашъ 0ома... — Гдй я его увижу? — Я васъ къ нему привезу. У него земская станщя. Онъ содер- жателемъ состоитъ... — Значитъ, онъ въ сосйднемъ селй живетъ? — Да, да. Черезъ часъ у него будемъ. Онъ всегда дома сидитъ, музыками забавляется... Его всегда у окошечка увидйть можно... Ему что! Еще осенью шестьсотъ цйлковыхъ за дйлянку получилъ... — За какую дйлянку? — За лйсную дйлянку. На торгахъ по ручательству купилъ, а потомъ фирмй продалъ... Полтораста человйкъ за него поручались. А теперь этимъ поручителямъ, кажется, платить за него придется... штрафъ какой-то... Вотъ и ручайся за такихъ хлюстовъ! На этомъ разговоръ оборвался. Возница подобралъ возжи и по- гналъ лошадей, наполняя воздухъ звономъ большого мйднаго колокольчика, виейвшаго подъ дугой. По сторонамъ тянулись поля, заейянныя ячменемъ, который уже началъ желтйть, клонясь къ землй подъ тяжестью увйсистыхъ колось- Коми научный центр Уро РАН
№ 8. изучения Русскаго Севера. евъ. Въ отдалеши виднелась рожь, волнующаяся подъ напоромъ нале- тавшаго вётра, приносившаго ко мнё ароматъ дикихъ цв’Ьтовъ. Местность была унылая, грязная, холмистая, покрытая кое-где группами чахлыхъ деревьевъ, не имеющихъ ничего общаго съ теми „величественными соснами, кедрами и лиственницами", каюя обыкновенно ви- дятъ некоторые путешественники, не слёзаюпце даже съ парохода при „поездке" по зырянскому краю. Дорога повернула влево и пошла подъ гору, сбегая на берегъ Вычегды, течению которой она следовала. Поля остались позади. Впереди открывался широкш просторъ заливныхъ луговъ, кишевшихъ работающими на нихъ крестьянами, казавшимися съ горы маленькими разноцветными точками, копошившимися на фоне зелени. — Э, сколько тамъ народу! И всякъ въ поте лица старается!— вздохнулъ ямщикъ и попридержалъ коней, чтобы не опрокинуть таран- тасъ при крутомъ спуске пожни. На меня пахнуло темъ характернымъ, сильно бьющимъ въ носъ ароматомъ свеже-скошеннаго сена, который такъ радуетъ сердце крестьянина, считающаго хороший урожай травы равнозначущимъ хорошему урожаю хлеба. Мы поехали по лугамъ, кипевшимъ жизнью и дви- жешемъ. Передо мной замельками белыя, сишя, розовыя и ярко-крас- ныя рубашки мужчинъ, косившихъ траву косами-горбушами, ярко блестевшими на солнце. Девушки были въ цветныхъ сарафанахъ и коф- точкахъ, сшитыхъ съ претенз1ей на „моду". Въ косахъ у нихъ развевались алыя и голубыя ленточки, служивппя несомнйннымъ доказа- тельствомъ ихъ „девическаго положешя". На женщинахъ же красовались только однё исподюя рубашки, еле доходившая до коленъ. — Однако, ваши оабы не стесняются,—заметилъ я ямщику:—въ одномъ белье работаютъ. — Чего стесняться?—прехладнокровно возразилъ мне старикъ.— Ведь, оне не девки, а бабы. А бабамъ и Богъ велйлъ безъ сарафановъ ходить. Ежели жара такая... Вотъ оне и сняли сарафаны! Я гляделъ по сторонамъ и виделъ такихъ же мужиковъ и бабъ, какъ и въ средней полосе Россш. Разницы почти никакой не было. Те же загорйлыя, потертыя нуждою лица, выражаюпця вечную заботу о хлебе насущномъ; те же лохматыя, всклокочепныя бороды у мужчинъ, работающихъ съ обычнымъ крестьянскимъ усерд1емъ; наконецъ, то же стремление одеться въ ситцы пестрыхъ цвйтовъ, до чего, какъ я заметилъ, зыряне больше охотники... Я сидйлъ въ быстро несущемся тарантасе и думалъ объ одномъ путешественнике, ухитрившемся подметить на лице зырянина черточки несомнйннаго китайскаго происхождения... Это заставило меня вспомнить о томъ, какъ нёкш, весьма умный и весьма ученый нймецкш профессоръ, побывавший въ Россш въ пя- тидесятыхъ годахъ прошлаго столёпя, описалъ русскую православную обедню, которая, по его словамъ, начиналась возгласомъ: „Во имя Государя Императора и Наследника Цесаревича"... — Э, да вонъ и самъ Эома, про котораго я вамъ разсказывалъ,— воскликнулъ ямщикъ, натягивая возжи.—Ишь ты, на пожню даже вы- ехалъ, не побоялся, что лопнетъ на такой жаре! Видите, какое у него пузо—точно у беременной бабы... Тьфу! Я поднялъ голову. Впереди виднёлся новенькш, чистенькштаран- тасъ, запряженный въ одну лошадь, стоявшую поперекъ дороги. Въ Коми научный центр Уро РАН
№ 8. Известия Архангельскаго Общества 24 2 тарантасе сидЬлъ тучный широкоплечш челов’Ькъ въ красной рубашке, утирая белымъ пдаткомъ смуглое одутловатое лицо, обросшее черною, какъ смоль, бородою, опускавшеюся почти до половины груди. Вётеръ сильно взлохматилъ его черные же волосы, не прикрытые фуражкою, которую онъ держалъ въ левой рукё. Передъ нимъ стояли два мужика и три бабы, им’Ъюпце видъ провинившихся школьниковъ, распекае- мыхъ строгимъ учителемъ. — Я остановлюсь тутъ на минутку... поговорить мне надо,—полувопросительно обратился ко мне возница и, не дожидаясь ответа, осадилъ лошадей въ двухъ шагахъ отъ Оомы, обернувшагося на звонъ колокольчика. Я погляд’Ьлъ на этого „знаменитаго“ зырянина, онъ погляд'Ьлъ на меня, и оба мы промолчали, сд'йлавъ видъ, что не интересуемся другъ другомъ. Зато мой ямщикъ съ суетливою поспешностью стащилъ съ головы свой картузъ и затараторилъ съ толстякомъ по-зырянски, величая его Оомой Даниловичемъ. Разговоръ у нихъ тянулся, однако, недолго. 0ома резко оборвалъ его на какомъ-то слове (если только не на полуслове) и устремилъ на меня свои болыше, острые, насмешливые глаза, белки которыхъ были налиты кровью, что придавало его лицу выражение коварства и жестокости. — Не знаю, какъ васъ звать-величать,—заговорилъ онъ глухимъ хриплымъ басомъ, вылетавшимъ изъ его груди, точно изъ порожней бочки.—Можетъ быть, вы очень большой чиновникъ, а можетъ быть и совсемъ маленькш: на лбу у васъ ничего не написано!..—Онъ ухмыльнулся и продолжалъ:—А я содержатель той станщи, до которой васъ Григорш везетъ. Зовутъ меня 0омой Лекмортовымъ... можетъ слыхали? — Нетъ, не слыхалъ. — Ну, можетъ, и не слыхали. Где же слышать про такого бедна- го человека, какъ я!—съ оттенкомъ язвительной ироши сказалъ Лекмортовъ.—Такъ, вотъ, вашъ ямщикъ говоритъ, чтобы вы пересели въ мой тарантасъ, а его отпустили домой. Я тоже домой сейчасъ поеду и могу васъ увезти по-пути. Можно? — Я ничего противъ этого не имею. Надо только уплатить ему прогоны... — Прогоны вы мне же уплатите,—перебилъ Оома:—а мы съ нимъ потомъ разделаемся. Ведь, такъ, Григорш?—обратился онъ къ моему вознице, глядевшему на него съ видимымъ подобостраспемъ. • Тотъ утвердительно закивалъ головой. — Такъ, такъ, Нома Даниловичъ. Ужъ мы съ тобой сладимся. Объ этомъ и толковать не стоить. — Ну, пожалуйте сюда, коли такъ,—указалъ мне Оома на свой тарантасъ.—Сегодня я васъ до дому довезу, а завтра дальше отправлю. — Какъ завтра? — А такъ, когда завтрашни! день настанетъ! — Но я хотелъ бы безъ задержки ехать. — Мало-ли чего вы не хотели бы! А ежели у меня лошадей нетъ? — По я еду по билету земской управы. — Вотъ вы и запрягайте свой билетъ! да и поезжайте на немъ, если не терпится!—грубо захохоталъ Оома, перебивая меня.—А лошадей до утра не будетъ. Не на себе же мне васъ тащить! Коми научный центр Уро РАН
.№ 8. изучешя Русскаго Севера. 243 — Ничего, успеете еще,—вмешался въ разговоръ мой ямщикъ, желая, вероятно, смягчить грубость Лекмортова.—Оома Даниловичъ не такой человЪкъ... Онъ не задержитъ васъ зря... — А ты, Григорш, не суйся въ чужое дело!—по-русски же при- крикнулъ на него Оома, сердито хмумя брови.—Я не съ тобой говорю! Такъ что же, согласны со мной Ьхать или не согласны?—спросилъ онъ меня, старательно вытирая платкомъ лицо и шею. — А вы не побьете меня?—осведомился я, не зная, какъ отнестись къ вызывающимъ словамъ этого груб1яна. Оома опять засмгЬялся. — Нетъ, я только дураковъ бью, которые меня оскорбляютъ. А вы. ведь, не дуракъ, кажется. — А вы почему знаете? — Я по разговору васъ вижу. Да и лицо у васъ не совсемъ дурацкое... — Какой вы проницательный, однако!—невольно улыбнулся я и началъ вылезать изъ телеги Григор1я, чтобы пересесть къ этому толстобрюхому зырянину, на котораго мой земскш билетъ не произвелъ ожи- даемаго впечатлешя. 0ома освободилъ для меня местечко въ тарантасе, указалъ Гри- горью, куда примостить мой чемоданъ, и сердито заоралъ на двухъ мужиковъ и трехъ бабъ, стоявшихъ передъ нимъ въ моментъ моего проезда. Те смиренно выслушивали его крикотню, изредка вставляя как1я- то односложный слова, отъ которыхъ онъ еще пуще разгорячался и брызгалъ слюнами, снабжая свою зырянскую речь чистейшимъ рус- скимъ матернымъ ругательствомъ, звучащимъ въ его устахъ особенно грубо и выразительно. — Уджавны коло! Уджавны коло!—повторилъ онъ несколько разъ и, взявъ въ руки возжи, тронулъ лошадь, пугливо бросившуюся впе- редъ при первомъ движеши хозяина. — Что значитъ: уджавны коло?—спросилъ я у 0омы, когда мы уже отъехали отъ места остановки. — Это значитъ: работать надо! Я ихъ за леность пробиралъ, за то, что они мало сена скосили. Безъ ругани съ ними нельзя, ничего отъ нихъ не добьешься... — Это ваши роботники, что-ли? — Да, поденыцики. Я имъ деньги плачу, а приезжаю, вижу: они подъ кустомъ лежатъ, покуриваютъ, никакихъ не признаютъ. Точно чиновники каше нибудь, которые даромъ жалованье* получаютъ! — Очень ужъ жарко теперь,—заметить я.—Можетъ, они только ненадолго прилегли отдохнуть въ тени. — Отдыхать поденыцикамъ не полагается!—проговорилъ Оома тономъ непреложнаго убеждения.—Разве я имъ за отдыхъ деньги плачу? Нетъ, ужъ на это я не согласенъ. Пусть они съ утра до вечера работаютъ, вотъ какъ по-моему! — Но, ведь, теперь день очень долгш. — Темъ лучше для меня. Я заставляю ихъ отъ восхода солнца до заката работать. Мне что! Ежели я деньги плачу... — А сами вы не работаете? — Самъ? Нетъ, я не работаю. Я только глазами работаю. — Какъ глазами? Коми научный центр Уро РАН
№ 8. Известия Архангельскаго Общества 244 — А вотъ такъ: руками пусть друпе работаютъ, а я на эту работу гляжу да денежки за то получаю! — Это за чужую работу? — А хоть бы и за чужую. ВЬдь, все-таки, я гляжу на эту работу, забочусь, значитъ. Глазами работаю. Вотъ и получаю свою выгоду! 0ома хлеснулъ лошадь плетью, гикнулъ и лихо покатилъ по дороге, поглядывая на меня своими черными наглыми глазами, искрившимися тонкою насмешкою. Ямщичалъ онъ великолепно, проворно управляя лошадью, которая неслась во всю прыть, не уступая любой тройке по быстроте бега. Лицо его заметно оживилось. Губы довольно улыбались. Брюхо торжествующе выдалось впередъ, занимая чуть не половину тарантаса, въ которомъ я, въ сравнены съ Лекмортовымъ, казался такимъ малень- кимъ, тщедушнымъ человечкомъ. Удовольств1е его, испытываемое при этомъ, было несомненное. Онъ, видимо, гордился темъ, что владеетъ хорошимъ резвымъ конемъ, столь не похожимъ на загнанныхъ и то- щихъ станщонныхъ зырянскихъ клячъ. — Каковъ мой Серко, а?—хвастливо промолвилъ онъ, пустивъ лошадь шагомъ въ гору, куда повернула дорога съ поженъ.—Что. нравится вамъ? — Ничего, лошадка шустрая. Где вы ее купили? — Я ее на другую лошадь обменялъ. На празднике дело оыло. Хозяинъ этого Серка ко мне пришелъ... Я его угостилъ, какъ следу- етъ, прямо, можно сказать, въ дрызгъ напоилъ. А потомъ о лошадяхъ разговоръ завелъ. Онъ своего Серка хвалитъ, я своего Савраска хвалю... Шире да дале... Долго мы такъ спорили... А потомъ я и говорю ему: Давай-ка, молъ, Иванъ Иванычъ, поменяемся лошадками?—Давай, говорить. А самъ почти ничего не понимаетъ, сидитъ, какъ истуканъ, пьяный, какъ стелька... однако, еще о придаче бормочетъ что-то... Я ему десятку придачи предложилъ, при свидетеляхъ отдалъ... Потомъ мы по рукамъ ударили... Росписочку формальную написали, благо у меня волостной писарь въ гостяхъ случился... Нее какъ следуетъ быть, по закону. Марочку па росписочку наклеили. Онъ своей рукой подписался— не выскоблишь... Такъ и поменялись мы съ нимъ. А этотъ Серко, по крайней мере, восемьдесятъ рублей стоить, а моему Савраску вся цена двадцать рублей... Ха, ха, ха! — Однако!—покачалъ я головой.—Ловко вы его обставили! А потомъ онъ не каялся въ томъ, что лошадью поменялся? — Какое не каядся! Несколько разъ ко мне приходилъ, плакалъ даже... просилъ обратно поменяться. Но, ведь, у меня все по закону было сделано... Я, конечно, не согласился... — И вамъ не совестно было? — Чего совестно? — А вотъ. что пьянаго человека обманули? — Какъ обманулъ? — Какъ вы сами разсказывали! — А чортъ васъ побери совсемъ!—вдругъ разсердился Лекмортовъ.—Вы ничего не понимаете. А еще изъ русскихъ людей, которые всегда понятливы бываютъ. Говорю вамъ, онъ добровольно со мной поменялся, своеручно росписку подписалъ. Прп свидетеляхъ дело было. А ежели онъ въ дуракахъ остался, такъ дураковъ учить надо! Вотъ что! Впередъ наука! Коми научный центр Уро РАН
.№ 8. изучения Русскаго Севера. 245 Онъ подождалъ, пока лошадь поднималась на гору, потомъ дер- нулъ возжи и свистнулъ плетью, отчего добрый Серко стрелою помчался по дороге. извивающейся по реденькому перелеску, сменившему веселый просторъ заливныхъ луговъ. Разговоръ у насъ оборвался. Оома насупилъ брови и поджалъ губы, огорчившись, вероятно, моимъ замечашемъ о безчестности его поступка, въ которомъ онъ не находилъ ничего предосудительнаго. Я тоже молчалъ, не зная какъ отнестись къ словамъ этого грубаго, беззастенчива™ зырянина, открыто заявляющаго о томъ, что „дураковъ учить надо“. Мне прямо-таки хотелось назвать его мерзавцемъ въ ответь на разсказанную имъ исторпо объ обмене лошадьми, но, разумеется, я ничего не сказалъ, вполне резонно разсуждая, что „благо- роднымъ негодован1емъ“ 0ому удивить не удастся. — А вотъ и наше село,—проговорилъ Лекмортовъ, нарушая мол- чаше.—Скоро у меня будемъ... на станщи... А Серко, все-таки, хорошая лошадь! Очень хорошая!—подмигнулъ онъ мне, давая этимъ понять, что мое „осуждеше" не произвело на него никакого впечатлешя. — Я и не говорю, что нехорошая,—отозвался я, глядя на высокую белую колокольню, показавшуюся изъ-за березовой рощи, заслоняющей видъ на село. — А хозяинъ Серка, все-таки, въ дуракахъ остался!—ехидно ухмыльнулся Лекмортовъ и вихремъ влетелъ въ деревенскую улицу, служившую продолжешемъ земскаго тракта, по обеимъ сторонамъ ко- тораго были разбросаны крестьянсюе дома безъ всякаго плана и порядка. Мы промчались мимо церкви, мимо волостного правления, мимо училища, свернули въ узенький кривой переулокъ, образуемый двумя изгородями, и остановились у крыльца большого деревяннаго двухъ- этажнаго дома, окруженнаго многочисленными надворными постройками. Вставайте! Приехали!—возгласилъ Оома и съ кряхтЪньемъ вылезъ изъ тарантаса, поворачиваясь съ медвежьею ловкостью. Я хотелъ было собственноручно взять и нести свой чемоданъ и подушку, не надеясь уже на любезность Лекмортова,' но онъ не допустить меня до этого, говоря: — Нетъ, нетъ, вы не безпокойтесь. Это ямщицкое дЬло. Я вотъ жене прикажу, чтобы она постаралась, а барину какъ же можно? Онъ несомненно трунилъ надо мною, выговаривая слово „баринъ“ съ какимъ-то особеннымъ выражешемъ, но я сделалъ видь, что не за- метилъ насмешки и молча поднялся за нимъ на крыльцо, откуда уже бежала навстречу толстенькая коренастая полнолицая женщина, одетая въ розовый ситцевый сарафанъ, обшитый по подолу пятиэтажнымъ рядомъ черныхъ полосокъ-отделокъ. Оома сказалъ ей несколько словъ по-зырянски и повелъ меня въ верхшй этажъ, где помещалась земская станщя. — А вы на какой должности служите?—спросилъ онъ меня, подо- ждавъ, пока я рылся въ чемодане, внесенномъ въ комнату его женою. Я удовлетворить его любопытство, добавивъ, что виделъ въ зы- рянскомъ крае много интереспыхъ вещей, которыя я записалъ себе на память. — Ну, это пустяки!—махнулъ рукой Лекмортовъ,—У насъ ничего интереснаго нЬтъ. Вотъ разве только меня описать, какъ я отъ лесного ведомства страдаю, такъ это вышло бы интересно... А остальное Коми научный центр Уро РАН
№ 8. ИзвЪсття Архангельскаго Общества 246все—пустяки. Да и недавно еще былъ здесь одинъ профессора тоже народъ описывалъ... — Какой профессоръ? — Онъ, говорить, пятьсотъ рублей въ м'Ьсяцъ получаетъ,—доба- вилъ Лекмортовъ.—А раньше волостнымъ писаремъ служилъ. Выпало же счастье человеку! — Съ однимъ счастьемъ профессором^ не сделаешься, тутъ потрудиться надо,—возразилъ я и попросилъ 0ому распорядиться па- счетъ самоварчика, о которомъ я давно мечталъ. — Вы лучше ко мне перейдите, вотъ туда, на другую половину,— предложилъ мне Лекмортовъ, указывая на дверь, ведущую въ соседнюю комнату.—Тамъ поспокойнее будетъ, а здесь станщя, такъ сташця и есть. Пожалуй, еще подъедетъ кто-нибудь... стеснитъ васъ... — Все равно. Можно и туда,—согласился я и перешелъ въ жилище 0омы, удивляясь его ласковому обращешю со мной, чего я ни- какъ не ожидалъ. — Вотъ я сейчасъ жене прикажу самоваръ готовить, а потомъ мы на граммофоне поиграемъ,—проговорилъ онъ и скрылся за дверью, тяжело топоча ногами по полу. Я огляделся по сторонамъ. Комната была большая и светлая. Стены были оклеены обоями, изображающими как1е-то диковинные цветы, не имеюпце ничего общаго съ земною растительностью. Полъ блестелъ, какъ паркетъ, щеголяя новенькою желтою краской. Около стенъ стояло до полдюжины маленькихъ узенькихъ столиковъ, покрытыхъ белыми вязанными салфетками. У печки-голландки на высокомъ комоде виднелся граммофонъ, окруженный кучею безпорядочно разбросанныхъ пласти- нокъ. Тутъ же лежала толстая „конторская" книга съ наклееинымъ на обложке синимъ ярлыкомъ, на которомъ было выведено крупными буквами: „Приходы и расходы по заготовке сортоваго леса 0омы Лек- мортова". Я гляделъ и удивлялся, видя передъ собой совсемъ не зырянскую обстановку, заставляющую предполагать въ хозяине если не богача, то человека съ богатыми замашками. Книга съ синимъ ярлыкомъ пояснила мне многое.. Я, такъ сказать, окончательно убедился, что случай свелъ меня съ однимъ изъ зырянскихъ кулаковъ-хищниковъ, занимающихся подрядами по заготовке и сплаву сортоваго леса, где они са- мымъ безсовестнымъ образомъ эксплоатировалп нанятыхъ рабочихъ. Вернувшись въ комнату, 0ома подошелъ къ граммофону и начали заводить пружину, говоря мне въ то же время: — Эту штуку я изъ Варшавы выписалъ. Сорокъ рублей заплатилъ. Просилъ было въ разсрочку продать, но они наложеинымъ платежемъ выслали, не поверили мне. Ну, и пришлось выкупить съ почты. Делать нечего. Варшавскихъ жуликовъ не проведешь. Не таковсюе. Такъ и, не удалось ихъ надуть. Досадно даже... ха, ха, ха! Онъ взялъ со стола первую попавшуюся подъ руки пластинку и пустилъ механизмъ въ действие, повернувъ рупоръ граммофона въ мою сторону. Игра продолжалась до техъ поръ, пока на столе не появился самоваръ, весело шумевппй и фыркавпнй. 0ома переигралъ мне более десяти пьесъ, отличавшихся самымъ „пикантными" содержашемъ. Онъ положительно смаковалъ музыкальный сальности, восторгаясь сногсшибательными куплетами кафе-шантанныхъ певичекъ, увековечившихъ Коми научный центр Уро РАН
№ 8. изучения Русскаго Севера. 247 свое искусство въ граммофоне. Я слушалъ „изъ любезности14, не желая обижать хозяина своимъ невнимашемъ. Появленёе самовара заставило, однако, прекратить музыку, за что я* былъ отъ души ему благо- даренъ. — Да вы не безпокойтесь: у меня, ведь, все есть... ничего не надо!—остановилъ онъ меня, зам’Ътивъ, что я хот’йлъ достать изъ чемодана кое-что къ чаю.—Я васъ, какъ гостя, угощу, безо всякой тамъ це- ремоши. А вы за то мне одну казенную бумагу прочитаете, которую я никакъ понять не могу. А бумага эта очень важная, сотнями рублей пахнетъ... — Съ удовольствёемъ,—отозвался я, понявъ, наконецъ, причину его нежданнаго хозяйскаго радуппя, удивившаго меня необычайно. — Я челов'йкъ малограмотный, а вы люди образованные... Такъ вотъ, попьемте сначала чайку, а потомъ я побезпокою васъ насчетъ этой бумаги. Я, видите ли, заготовкой сортоваго леса занимаюсь... съ архангельскими фирмами дёло веду... Много у меня переписки бываетъ... — Наверное, вы больпня деньги зарабатываете на этой заготовка?—спросилъ я, вспомнивъ слова ямщика Григор1я, охарактеризовавшего Оому, какъ необыкновенно хитраго и предпршмчиваго человека, покупающего и продающаго лесныя делянки. — Да, тысячи полторы въ годъ наЖивалъ иногда,—хвастливо промолвилъ Лекмортовъ,—Мне много и не надо. Куда мне съ большими деньгами? Я и на полторы тысячи могъ хорошо прожить... Онъ крпкнулъ жене, чтобы она принесла карамель и варенье, самъ розлилъ чай по стаканамъ, наложилъ въ нихъ сахару и, непринужденно развалившись на стулё, продолжал'!.: — Я вамъ все разскажу по-порядку. Здесь каждый годъ бываетъ лесная заготовка. Архангельске купцы, шведы, англичане и прочее иностранцы нашъ зырянскш лесъ у казны скупаютъ и весною въ Ар- хангельскъ сплавляютъ, а оттуда за границу отправляютъ. Страшно они на этой заготовке разживаются, целыя груды денегъ загребаютъ. Сами они, положимъ, редко сюда заглядываютъ, а все дело правятъ ихше доверенные: осматрпваютъ лесныя делянки, нанимаютъ и расчитыва- ютъ рабочихъ, якшаются съ леснымъ ведомствомъ, а чаще всего сда- ютъ заготовку м1>стнымъ подрядчикамъ, чтобы не возиться по мело- чамъ съ глупыми рабочими. Я тоже подрядчикомъ состоялъ, съ разными фирмами дело имелъ, тысячи полторы въ годъ зарабатывалъ. Мне много-ли надо? У меня семья йебольшая... Я жилъ лучше всякаго чиновника. Ълъ, пилъ, что захочется, па пароходахъ всегда въ первомъ классе ездилъ, стерлядку по целковом) фунтъ покупалъ, коньякъ стаканами тянулъ, въ карты съ богатейшими купцами игралъ, много вы- игрывалъ и проигрывалъ... Да!—вздохнулъ онъ, грузно повернувшись на стуле...—Славно я жилъ съ этими подрядами, никакого горя не зналъ. У меня рабоч!е работали, а я за ихнюю работу денежки въ свой карманъ клалъ -Я глазами работалъ, а они—руками. Я ихъ въ строгости держалъ... вотъ такъ, видите?—Онъ поднялъ надъ столомъ свой крепко сжатый кулакъ, пороспий черными волосами.—Это всегда такъ бываетъ. Кто ловокъ, тотъ и наживается. Кто силенъ, тотъ и давитъ слабаго. Кто умепъ, тотъ на счетъ глупыхъ живетъ. Дураковъ жалеть нечего, ежели они сами въ петлю лезутъ. Правда, ведь? Я пробормоталъ что-то неопределенное, стесняясь ответить Ооме, что такъ поступаютъ только мерзавцы, потерявшее стыдъ и совесть. Я Коми научный центр Уро РАН
№ 2. Ие’Ьс'пя Архангельска™ Общества 2 48 сидели за его столомъ, а это уже некоторыми образомъ обязывало меня слушать его безъ возражешя, давая ему волю высказаться. Вдоба- вокъ, мне интересно было побеседовать съ такимъ замечательным!, зы- ряниномъ. прсповедутощимъ открытое хищничество, возведенное имъ на степень дорольно почтеннаго занятая. Говорили опъ грубыми, тяжеловеснымъ голосомъ, произнося некоторый слова на зырянскш ладъ, хотя, видимо, старался щегольнуть передо мной знашемъ русскаго языка. Въ особенности же его выдавали буквы „ф" и „х", которым онъ выговаривалъ какъ „п" и „к", чемъ вообще грешатъ все зыряне, умфюпце объясняться по-русски. — Да, хорошо я жилъ... очень хорошо!—опять вздохнулъ 0ома, помешивая ложечкой въ своемъ стакане.—Т>лъ, пилъ, гулялъ въ свое удовольстаме, деньги горстями бросалъ, никакого чорта не боялся. Меня эти самые лесопромышленники дошлымъ зыряниномъ прозвали. А одинъ лесной доверенный прямо мне говорили: „Жулики ты, 0ома, а человеки полезный для насъ! Дошлый зырянинъ, однимъ словомъ!".. А я ничего, только посмеиваюсь. Мне что! Съ меня, какъ съ гуся вода! Мне только дай на подрядахъ попользоваться, а тамъ величай, какъ угодно. Отъ слова ничего не сделается... Да, много я этихъ самыхъ подрядовъ выполилъ, много денегъ получилъ. А все глазами работалъ, смотрели только, распоряжался, покрикивалъ. Все на мужицкой спине ехалъ. Сторона у насъ бедная, безхлебная. Заработку все рады. Вотъ и шли ко мне на лесную заготовку, чтобы кусокъ хлеба добыть... — Но вы же говорили мне, что страдаете отъ лесного ведомства?—■ напомнили я „дошлому зырянину", увлекшемуся повествовашемъ о своей промышленной деятельности.—А, между тймъ, ничего подобнаго изъ вашихъ словъ не видно. — Погодите, дойду и до этого,—тряхнулъ головой Лекмортовъ, допивая стаканъ чаю и наливая другой.—Отъ подрядовъ я въ убытке не оставался, а вотъ захотелось мне, ради пущей прибыли, самому сделаться хозяиномъ-лесопромышленникомъ... Ну, и пошли непр1ятности. ДЬло это, видите-ли, таки вышло. Гдришелъ я однажды къ знакомому лесничему, разболтался съ нимъ о томъ, о семь. А онъ и говорить мне: „Зачемъ-де ты, 0ома Даниловичи, на архангельскихъ лйсопро- мышленниковъ работаешь? Ты бы, говорить, лучше самъ для себя делянку на торгахъ купили и тймъ же лесопромышленниками бы продали. Гораздо бы, говорить, выгоднее было".—А я ему отвечаю. Денегъ, молъ, нету на такое дело. А тутъ, молъ, тысячный залоги требуется и прочее друпе расходы.—„А ты, говорить, ручательство отъ крестьянъ возьми".—Какое ручательство?—„А вотъ, говорить, какое"... и разрисовали они мне такую картину, что прямо меня въ жаръ бросило. Я даже не поверили сначала, а потомъ правда оказалась.—„Ты, говорить, 0ома Даниловичи, о залоге не думай. Такой законъ, говорить, есть, что крестьяне могутъ вместо денегъ ручательство предста- ялять. Каждый мужики за тебя въ праве на 15 рублей поручиться. А найдешь ты, говорить, наир., 100 поручителей, они за тебя на полторы тысячи отвГчаютъ. А съ этими ручательствомъ ты можешь целую делянку купить, а потоми лесной фирме перепродать, ежели сами заготовлять не захочешь. А ежели, говорить, делянка хорошая и около сплавной реки находится, то тебе сотни рублей отступного дадутъ. Только, говорить, на торгахь побольше наддачи дай, чтобы делянка за тобой осталась".—Яу, я,, коКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=