11б2> Российская академия наук Уральское отделение Коми научный центр НАУЧНЫЕ ДОКЛАДЫ Т.И.ДРОНОВА «ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ» УСТЬЦИЛЕМОВ СЫКТЫВКАР 2000
/■с Российская академия наук Уральское отделение Коми научный центр Научные доклады Выпуск 430 Т.И.Дронова “ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ” УСТЬЦИЛЕМОВ Доклад на заседании президиума Коми научного центра УрО Российской академии наук Сыктывкар 2000
УДК 39: 398.22 (470.13 = 82) 042 (02) 7 Т.И.Дронова. “ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ” УСТЬЦИЛЕМОВ. -Сыктывкар, 2000. -20 с. (Научные доклады / Коми научный центр УрО Российской академии наук; Вып. 430). В докладе на основе литературных и полевых материалов рассматриваются исторические предания об освоении и заселении русскими территории Усть-Цилемского района, а также некоторые аспекты функционирования старообрядчества на нижней Печоре. ТЛЮгопоуа. ШЕ СЕ8СН1СНТЕ ИЕК ВПДЛЖС ИЕК ЕТНNОКОNЕЕ88IОNА^^ЕN СКИРРЕ ИЕК “Н8ТХ1ЕЕМУ”. - 8ук1уукаг, 2000. -20 8. (ХУНзепзсйаЙНсйе ВепсЫе / Коггн РогзсЬип§8- гепЧит бег Ьта1ег АЫеПип§, Акабеппе бег \У188епзсЬайеп Киззкпбз; Ней 430). 1п бет уог11§епбеп Вейгад ууегбеп б1е С1гипбе1арреп бег ЕгзсЬНеВип§ ипб Вез1еб1ип§ без Теггйопитз без ЦзЬХПта Кауопз уот ги8818сЬеп Уо1к апЬапб бег ЬйегаШг ипб Ре1бта1епаПеп ЬеЬапбек. Редакционная коллегия М.П.Рощевский (отв. редактор), Б.А.Голдин (зам. отв. редактора), Н.В.Ладанова (отв. секретарь), А.Е.Ванеев, В.А.Головко, Н.А.Громов, А.В.Кучин, В.Н.Лаженцев, Н.А.Манов, Ю.С.Оводов, Э.А.Савельева, А.Ф.Сметанин, А.И.Таскаев, М.В.Фишман, Н.П.Юшкин © Т.И.Дронова, 2000 © Коми научный центр УрО Российской АН, 2000 Коми научный центр Уро РАН
ВВЕДЕНИЕ Под “исторической памятью” автор понимает представления нижнепечорских староверов об историческом прошлом своего края, отраженные в устной традиции. Среди них наиболее интересными являются исторические предания. Н.А.Криничная определяет их как “устные прозаические произведения, которые своей исторической основой связаны с общественной жизнью и историей определенной, локально и социально ограниченной общности, представленной на той или иной стадии общественного развития” [10, с.З]. В силу известной ретроспективности этого фольклорного жанра, предопределившей особый взгляд на прошлое, повествуемые в них события характеризуют хронологические смещения, лингвистические несоответствия, определенный вымысел. Поэтому для исследователя интересен не столько сам факт, сколько воспроизводимые схемы и концепции, приспосабливаемые к историческому событию, игравшие важную роль в религиозно-мифологическом сознании северного крестьянства [16, с. 59]. В настоящей работе анализируются исторические предания, связанные с периодами освоения нижнепечорских земель и именем основателя Усть-Цилемской слободы Ивашки Дмитриева Ластки, а также предпринята попытка реконструкции религиозных представлений,' выработанных нижнепечорскими староверами с целью сохранения “чистоты” их вероучения. Народное понимание и толкование не только исторического прошлого, но и старообрядческих этических, правовых норм позволяет выявить механизм, обеспечивающий сохранение традиционных культурных ценностей устьцилемов. В русле указанной проблемы рассматриваются как этнические стереотипы поведения представителей данной конфессии, так и их этнокультурные взаимоотношения с коми-ижемцами и ненцами. В докладе использованы теоретические разработки отечественных исследователей, занимавшихся изучением жанров устной народной прозы (К.В.Чистов, Н.А.Криничная, Ю.В.Круглов и др.), и работы по этнической истории исследуемой группы русских, проживающих в бассейне нижней Печоры (Л.П.Лашук, Т.А.Бернштам, И.Л. Жеребцов, Н.Н. Чеснокова и др.). Работа выполнена на основе опубликованных литературных источников, этнографического и фольклорного материала, собранного автором в Усть-Цилемском р-не Республики Коми. Экспедиционные разыскания проводились способами анкетирования и свободного наблюдения. Опрашиваемые информаторы - это преимущественно пожилые люди в возрасте от 55 до 85 лет. 3 Коми научный центр Уро РАН
ОБРАЗ ИВАШКИ ЛАСТКИ В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ УСТЬЦИЛЕМОВ Усть-Цилемская слободка основана в 1542 г. новгородцем Ивашкой Дмитриевым Ласткой, стоявшим во главе нескольких новгородских семей. Вскоре к ним присоединились жители Мезени и Пинеги, для которых Печора издревле служила местом промыслов. В литературе до недавнего времени тип основателя слободки преподносился как образ некоего новгородского простолюдина. Согласно генеалогическим разысканиям Н.Н.Чесноковой, Ивашка являлся представителем старинного рода князей Ростовских. В 1530-х гг. в силу ряда причин Ластки потеряли свой титул и были “испомещены” на Новгородчине. Основываясь на родословных книгах ХУ1-ХУ11 вв., исследователь выявляет линию родства между Иваном Грозным и основателем слободы, что опровергает утвердившееся мнение о его социальном происхождении из низших слоев и его “привязке” к Новгороду [20, с.121-122]. Показательно и то, что многие устьцилемы до сих пор считают себя прямыми потомками новгородцев. По данным исторических источников, первоначально переселенцы поселились на левом берегу Печоры, по старому руслу притока Цильмы. В настоящее время место первопоселения называется “Старые дворища”, однако в письменных источниках слобода проходит под единственным названием Усть-Цильма, точно отражавшим его расположение. Вероятно, современное обозначение временного пристанища появилось позднее. Согласно одной из легенд, “вначале “засельщики” выбрали равнинное место, однако низменные земли в половодье длительный период находились под водой, что затрудняло занятия земледелием. В связи с этим в скором времени им пришлось искать новые площади для заселения. Ластка вместе с двумя сыновьями отправился на поиски “добрых” мест на правый берег Печоры. Облюбовав отлогое место, с севера огражденное высокими холмами, они начали его освоение. По ручью, позднее названному Домашним, начал обустройство Ластка старший. Земли, расположенные ниже по течению реки, он отвел старшему сыну Федосею. Этот участок и поныне зовется Федосеевкой. Верхние земли отошли младшему сыну, имя которого не сохранилось в народной памяти” [Информатор Дуркин Ф.М., 1918 г.р., дер.Карпушовка]. Не исключено, что его звали Калиной или Калинием. Старожилы указывают на места по Калиньему’ ручью. Переселившись на правый берег, основатели сохранили название слободы, состоявшей к концу XVI в. из трех деревень, жители которых были связаны между собой родственными узами. В связи * Относительно данного топонима имеется еще одна легенда, содержащая сведения о Калине-разбойнике. 4 Коми научный центр Уро РАН
с этим некоторые устьцилемцы предполагают, что название ручья Домашний могло указывать как на родство между основателями деревень, так и на главенствующее положение среди них Ластки. В процессе исторического развития образ Ивашки Ластки, основателя слободы, вобрал в себя черты различных персонажей. В данном контексте особенно показательно его восприятие как местночтимого святого. Приравнивание Ластки к лику святых определено деятельностью устьцилемской церкви, возведенной в 1547 г. и названной в честь Николы Чудотворца. Обращение к образу этого святого было неслучайным. Как известно, Никола Чудотворец занимал “исключительное место в русском религиозном сознании” [19, с.6]. Он являлся покровителем различных видов хозяйственной деятельности, путешествующих, и не исключено, что переселенцы перед дальней дорогой взяли с собой икону с образом Николы Чудотворца, и тем самым как бы заручились его поддержкой. В знак благополучного прибытия на Печору “устьцилемы” назвали церковь именем Николы и начали особо почитать праведника, выделяя среди других святых. Церковь просуществовала 198 лет. В 1745 г. в слободе случился пожар, в результате которого сгорели все возведенные постройки, включая церковь. Как указывает Ф.М.Истомин, пожар случился летом, когда жители находились на промыслах и сенокосах. Данные церковной летописи о том, что “служба в церкви была отправляема до последних дней по старопечатным книгам, которые были привезены самим устроителем” [7, с.2], легли в основу народного толкования, относящего Ивашку к гонимым за веру, а также послужили причиной для занесения его имени в особые поминальные списки для почитания его как местного святого. В Иванов день на кладбище поют панихиды Святым Иванам, где упоминают и имя основателя Усть- Цильмы. Соотнесенность Ластки с ревнителем “древнего благочестия” есть прямое отражение конфессионального сознания нижнепечорских староверов. Показательно, что некоторые старообрядческие роды считают именно Ластку своим родоначальником и гордятся этим: “Население стало прибывать сюда во времена Ивана Грозного, когда начались гонения на старую веру. Тогда и род заложили” [Информатор Носов И.И., 1930 г.р., с.Нерица Усть-Цилемского р-ца]. Некоторые устьцилемы полагают, что их родоначальником являлся царь Иван Грозный: “Старики иногда рассказывали, что “устьцилемы” - выходцы из Новгорода, откуда они бежали с Ласткой в связи с гонениями на старую веру. Татка сказывал, будто первым в роду был Иван Грозный, потом Ластка, потом прадедко...” [Информатор Бабикова И.И., 1905г.р.,с.Усть- Цильма]. В современном представлении нижнепечорских староверов Ластка выступает как некий культурный герой. В фольклорном тексте в одном 5 Коми научный центр Уро РАН
лице сочетается серьезный персонаж основателя слободы и легкомысленный герой-любовник, женский сердцеед. “Экой Ваня, разудала голова, Одаташушка -нерощена трава. Как я буду эту зиму зимовать, С кем прикажешь длинны ночи коротать Ваня, Ваня али Новгород не каш, Ваня, Ваня, ты ли девок не сушил. “Эх, Ивашка” - повторяют молодцы, Ване Ластке удивляются отцы Ваня Ластка - вечевая старина: “Ай царю Грозному мыле Не родня. Челобитье на Печору подавай, Сокол сокола на крылья поднимай.” Никоей, страдай сударушка одна, В дальнем крае не забуду я тебя. Но не куриц)' за соколом вздымать. На Печору не сударок снаряжать. Ваня, Ваня, что ты сделал надо мной, Оставляешь не девицей, не вдовой. Для чего мне жизнь без ме-шого дружка, Разлучила нас далекая река. С Ваней Ласткой вся судьба моя слилась В междузорье эта песня родилась Запеваю, когда косится трава: Экой Ваня, разудала голова” [9]. Таким образом, в понимании верующих Усть-Цильмы основатель слободы предстает прежде всего как новгородский старовер-простолюдин, бежавший на Печору вследствие начавшихся гонений на старую веру. Это убеждение сохраняется и в семьях “устьцилемов”, “выявивших” линию родства Ластки с царской фамилией. В соотнесенности Ластки с представителями староверия устьцилемы демонстрировали факт существования на освоенной ими территории только старообрядческого культа, что служило для иноэтничного окружения своеобразной констатацией прав на данную территорию. Наряду с этим, в образе исторического лица сочетаются черты предка- родоначальника и удалого молодца. Подобная многоликость персонажей и связанных с ними функций характерна для северной русской эпической традиции в целом. Н.А.Криничная рассматривает ее как результат многократно происходивших дифференциаций, отпочкований, разветвлений и трансформаций некогда единого конкретного лица [ 10, с. 26]. РАЗВИТИЕ СТАРОВЕРИЯ НА НИЖНЕЙ ПЕЧОРЕ Значительный пласт народных представлений связан с притоком в эти края старообрядцев из центральных и северо-западных районов России. В процессе заселения притоков Печоры образовались три старообрядческих центра: Пижемский, Цилемский, Усть-Цилемский, первый из которых заметно выделялся по своим культурно-бытовым особенностям. Его значимость была обусловлена созданием и деятельностью Великопоженского скита, основанного мезенцем Парфением Клокотовым и бывшим соловецким старцем Феофаном, по подобию Выгорецких скитов. На Пижме глубоко чтили и строго соблюдали духовные традиции Выгореции. Закономерно, что последователей “древлехристианской 6 Коми научный центр Уро РАН
церкви” отличали такие качества, как интерес к древним рукописям и стремление глубже проникнуть в их суть, существование за счет собственных усилий. Институтом Русской литературы РАН (Пушкинский дом) в процессе экспедиционных исследований собран уникальный материал о скитах как центрах распространения грамотности. В.И.Малышев высказал предположение, что в скитах не только обучали письму, чтению, пению, но и, возможно, вели преподавание риторики, диалектики [13,с. 10-11]. Наряду с этим “пижемцы не довольствовались чтением и перепиской одной лишь церковно-служебной и политической литературы, они занимались сочинением исторических произведений, используя для этого местные предания и сказания” [2, с.23]. Благодаря скитникам книгописание получило популярность не только на Пижме, но и среди жителей Усть- Цилемской волости в целом. До середины XX в. стариками-грамотеями сохранялось мастерство переписывания книг, полученное от пустынножителей. Согласно имеющимся описаниям, Великопоженский скит представлял собой своеобразную самоуправляемую общину, с выборным началом и монастырским уставом, регламентировавшим жизнь скитников. Жесткость религиозных предписаний вынуждала последних вести аскетический образ жизни: чтобы войти в состав скитников, женатым необходимо было порвать семейные узы. Между тем, несмотря на требовательность к исполнению древнецерковных правил, запрещавших староверам “в дни святых устраивать гуляния” и вести праздный образ жизни в целом, многие верующие не придерживались предписываемых законоположений. Староверов, участвовавших в празднике “горка”, в течение года не допускали на службы; присутствовавшим на свадебных пирах накладывали трехгодовую эпитимию с обязательным соблюдением строгого поста. В традиционной культуре представлен значительный набор элементов, явно расходящихся с их “нормативным” религиозным сознанием. Например, в элементах обрядов (девичник в свадебном обряде, гадания в календарных обрядах, посиделки и др.) жителями Усть-Цильмы сохранены рудименты “язычества”, иллюстрирующие известную свободу нравов нижнепечорских старообрядцев. Определенный интерес вызывает введенное скитниками предписание, допускавшее проведение календарных обрядов в строго установленных местах. Так, жителям дер. Скитской, расположенной возле скита, запрещалось устраивать развлечения в домах и на улице. Как сообщают пижемцы: “... мы, молодые, в 1923 г. запели песню на улице, выскочили старухи и давай ругать нас. С тех пор до коллективизации здесь не певали. Когда гости бывали дома, выпивали, а петь и плясать уходили в 7 Коми научный центр Уро РАН
Замогильное*. А возвращаемся, дойдем до лиственницы, иногда на полслове песню прекращали” [15, с.63]. Таким образом, кладбище являлось своего рода границей освоенных и неосвоенных площадей, по которой жители деревни определяли пространство проведения календарных обрядов. Важно отметить, что в летнюю пору “Замогильное” служило также местом для родов. В истории скита особого внимания заслуживает самосожжение его насельников, произошедшее в 1743 г. По этому поводу слагались предания, передающие твердость духа раскольников. В одном из них повествуется о старце, “который попросил отпеть его живым, “непога- ненным”, сам же пошел в келью, где остановились прибывшие на Пижму из Архангельска солдаты с целью поимки раскольников. Устроив угощение, старец поджег помещение, оставшись вместе с прибывшими, считая, что, вступив в беседу с бесами, он стал таким же. И, таким образом, принял очищение огнем” [Информатор Чупров Я.И., 1918 г.р., дер. Филипповская Усть-Цилемского р-на]. Ряд преданий свидетельствует о предполагаемой святости староверов, принявших смерть огнем: “мученики-сожигатели впоследствии якобы были найдены нетленными” [8, с.З]. В настоящее время их относят к местночтимым святым. На деревенском кладбище самосожженцам установлен старообрядческий крест, есть небольшая часовня, где по ним совершают поминальные службы. Выделение цилемцев в отдельный религиозный центр было обусловлено следующими причинами. Через цилемские деревни проходил тракт, связывавший Печору с северо-западным регионом, по которому следовали и коми-ижемцы. Пижемские староверы начали обособляться от цилемцев из-за их общения с иноверцами, которые к тому же слыли еще и колдунами. Между тем на Цильме так же, как и на Пижме, действовал старообрядческий скит, сведений о котором практически не сохранилось. В настоящее время одним из почитаемых мест здесь является культовый центр “Покойное”, расположенный в 83 км выше устья р.Тобыш. Ю.В.Гагариным, проводившим исследования в Усть- Цилемском районе, записана легенда, повествующая о том, что “в начале XIX в. здесь был построен скит, обитателей которого поддерживали богатые оленеводы из Усть-Цильмы и некоторые другие. Однако все жители скита умерли либо вследствие голода, либо от эпидемии. Оставшийся в живых некий Иван сумел добраться до Усть-Цильмы, где и был похоронен. То место погребения считается святым и является местом паломничества устьцилемов” [15, с.67]. В ходе летних экспедиций автора данной работы в 1989-1991 гг. удалось значительно дополнить сведения, собранные Ю.В.Гагариным. ’ Замогильное - место, расположенное за кладбищем. Коми научный центр Уро РАН
С закрытием Омелинского скита были разогнаны и его жители, а все культовые предметы вывезены в Архангельск. Через день оставшиеся жители обнаружили икону, “явившуюся как с неба”. Это знамение было воспринято скитниками как необходимость основания деревни, которую назвали Омелино. Остальные верующие, взяв книги, иконы, разошлись с проповедями и впоследствии образовали селение поТобышу. Некоторые жители Цильмы предполагают, что это была небольшая деревушка, жители которой вели аскетический образ жизни и со временем умерли. Оставшийся в живых некий Иван выдолбил себе лодку-колоду, на бересте написал имена погребенных по Тобышу, а также выразил пожелание быть захороненным в месте обнаружения лодки-колоды на высоком берегу. С этим письмом он лег в колоду, приняв мученическую смерть. Со временем течение вынесло лодку на Печору, прибив к Калиньему ручью. Жители Усть-Цильмы выполнили пожелание Ивана Тобышского, захоронив его на высоком берегу. Однако вскоре берег начал осыпаться и тело умершего перезахоронили на высоком холме, который затем обозначили святым местом. Позднее там было основано кладбище, получившее название Иванова. Иван и умершие на Тобыше возведены в ранг местночтимых святых и занесены в поминальные списки [Информатор Чупрова И.И., 1926 г.р., с.Усть-Цильма]. В настоящее время в местечке “Покойное" расположены маленький амбарец-часовенка, две избушки, намогильные столбы (безымянные) и намогильные сооружения. В часовне хранятся иконы, старинные книги, скамьи, полотенца - культовые атрибуты, необходимые для проведения службы. “Покойное”, подобно Скитской, и сейчас является местом паломничества жителей района. Приезжающие сюда поклониться верующие используют для ночлега домик, выстроенный для сенокосной бригады. В Усть-Цильме положение старообрядчества определялось деятельностью представителей власти, поддерживавших и претворявших в жизнь законы правительства по ликвидации старообрядческого культа. Однако, несмотря на жесткую позицию по отношению к старой вере, в Усть- Цильме продолжал действовать моленный дом ’, вновь возведенная после пожара единоверческая церковь, также названная в честь Николы Чудотворца [8, с.З]. Наряду с имевшимися культовыми строениями, в середине XIX в. была построена и освящена православная церковь. Ее возведение вызвало настороженность среди старообрядцев Пижмы и Цильмы. Начиная с 30-х гг. XIX в., правительственная политика по ликвидации старообрядческого культа приобрела максимальную остроту. Стали запрещать не только строительство новых скитов, но и реставрацию * Дата его возведения не установлена. 9 Коми научный центр Уро РАН
существующих. Кроме того, началось массовое преследование скитников, особенно тех, кто не числился в так называемых “деловых” бумагах. Гонения сопровождались насильственным обращением староверов в официальную церковь. В результате проводимой политики в 1844 г. был закрыт Омелинский скит. “Находящаяся в нем часовня была ликвидирована, иконы вывезены в Койнасскую и Усть-Цилемскую церкви. Более 30 скитников “выдворены” на места их прежнего жительства, около десятка староверов остались жить на месте скита. В 1847 г. была закрыта молельня в Усть-Цильме. Наставник Степан Ермолин был выслан из села, а содержательница моленного дома была приговорена к месячному тюремному заключению” [4, с. 179]. В 1854 г. закрыли Великопоженский скит. Непростое положение верующих Усть-Цильмы усугублялось еще и тем, что имена многих староверов, вопреки их желанию, заносились в православные списки для того, чтобы последние посещали церковные службы [5]. Подчинившись властям под страхом угроз, устьцилемы в действительности не отреклись от “старой” веры. Известны случаи, когда детей, крещенных в православной церкви, и обвенчанных молодоженов перекрещивали по старообрядческому правилу. Поскольку отпевание покойного в официальной церкви для устьцилемов считалось неотмолимым грехом, то совершались ночные погребения, строились надгробия-времянки, которые в случае церковного отпевания разрушали и, тем самым, как бы снималась “причастность” усопшего к новой, чуждой для нижнепечорских староверов, вере. По решению губернских властей проблема обращения скитников в православие коснулась и жителей Пижмы и Цильмы. Все проживающие в Великопожне были обязаны в дни храмовых праздников посещать Усть- Цилемскую православную церковь. Но, в связи с бездорожьем, а также преклонным возрастом скитников, эти требования оставались невыполнимыми. Учитывая эти обстоятельства, в середине XIX в. в дер. Замежной была построена православная церковь, которая, как свидетельствуют источники, "отличается крайней ветхостью и запустением, находясь вдали от главного Усть-Цилемского прихода; службы в ней совершаются крайне редко, за трудностью поездок туда священника, живущего в Усть-Цильме, а также при отсутствии всякого желания этих поездок со стороны местных пижемских раскольников”[7, с.4]. Уклонившись от выполнения предписываемых властью законов, пижемцы начинают активно обвинять устьцилемцев в отступничестве от веры. Для сохранения чистоты своего вероучения пижемцы занялись переложением “древлецерковных правил”, в результате чего происходит деление нижнепечорских староверов на три группы: “истинных”, “поперечных” и “мирских”. Критерием, определявшим причисление верующих к одной 10 Коми научный центр Уро РАН
из указанных групп, являлось строгое соблюдение последними старообрядческих норм и предписаний. В группу “истинных” входили верующие, строго исполнявшие религиозные каноны, включавшие обязательное посещение служб, исповедей, соблюдение постов. В быту каждый из них имел личную посуду, которой пользовался дома и с ней же ходил по панихидам. Как известно, старообрядцы в силу своей религиозной ориентации скептически относились к различным новшествам. “Истинные” староверы не признавали самовара, объясняя это тем, что его шумовой эффект во время закипания воды напоминал им дьявольское (змеиное) шипение. На дверях их домов было по две ручки: одна - для “истинных”, другая - для “мирских”. Длительный период староверы не признавали картофель, который называли “собачьими яйцами”, поскольку его завезли “с мира”. К “истинным” относились жители Пижмы, частично цилемцы и незначительное количество представителей из Усть-Цильмы, включая прилегающие к ней деревни Гарево-Высокая Гора. ' Группу “поперечных” составляли верующие, придерживавшиеся религиозных норм, но в силу некоторых причин не соблюдавшие бытовых запретов (в частности, обособления в посуде), общавшиеся с представителями других вероисповеданий. Для того, чтобы “поперечный” мог перейти в “истые”, требовалось соблюсти ряд положений: выдержать строгий пост, во время которого следовало есть не более 1-2 раз в день, осуществлять ежедневное чтение молитв, при этом важно было “отмаливать” не менее 10-ти лестовок’ и совершить исповедание. Основную часть их составляли цилемцы и устьцилемцы. К “мирским” относили старообрядцев, образ жизни которых не во всем соответствовал требованиям веры. Особенно это касалось староверов, посещавших, хотя и по принуждению властей, православную церковь и вступивших в брак с иноверными. “Мирских” не допускали на коллективные моления, в то время как “поперечникам” отводили на них определенное место и выделяли отдельные иконы. Иными словами, по представлению пижемцев, это были верующие для видимости (“для близира”). Группу “мирских” составляли устьцилемцы, жители Нерицы, Гарева. Отметим, что в каждом из обозначенных центров имелись староверы, входившие в каждую из рассматриваемых групп. Дифференциация верующих обусловила известное обособление указанных религиозных центров. В результате устьцилемы начинают противопоставлять себя жителям окраинных деревень. Наиболее отчетливо это противопоставление представлено в фольклорной традиции. Слагались различные легенды, в которых всячески ’ Лестовка - культовый атрибут. Христианские четки. Коми научный центр Уро РАН
принижалось достоинство живущих “на периферии”. Жители слободы восхваляли себя за ум, находчивость, практичность. Согласно одной из них, “надумал один парничок из деревни жениться на устьцилемке. Дело было весной. На сватовство сшили ему штаны и рубаху, купили картуз - чин чинарем. По дороге спонадобилось ему по нужде. Зайдя в лесочек, снял штаны, а чтоб не замарать их, повесил на сук, да и забыл там. Приехав к невесте, сел в доме на лавку повыше, да расставил ноги пошире, чтоб девушка по достоинству оценила его обнову. Подумав, что невеста удивилась его доброй обнове, жених решил прихвастнуть: “Это че, дома •ишэ три аршина осталось”. Девушка, испугавшись, убежала. Так сваты и уехали ни с чем” [Информатор Дуркина А.И., 1912 г.р., дер. Чукчино Усть-Цилемского р-на]. Рассказав эту историю, сказительница добавила: “А не че деревнечки и унжают” (понимают), подчеркнув сохраняющееся мнение устьцилемцев о своем превосходстве над жителями других деревень. Показательным является и наделение устьцилемцами жителей деревень прозвищами. Так, пижемцев звали “лохами”, цилемцев -“чел- донами”, сергеевощельцев - “малеями”, неричан- “изюмами”, бугаев- цев - “москалями”, гаревчан - “полушинцами”, уежан - “кожаринами”. В свою очередь жители окраин нарекли устьцилемцев “ершами” - задирами. Начавшийся процесс обособления жителей указанных религиозных центров привел к появлению самоназваний: пижемцев, цилемцев, которые и сегодня активно используются жителями этих местностей. Находясь за пределами района, они говорят о себе: “Я пижемец (цилемец) из Усть-Цильмы”. Как видим, представители названных центров признают себя включенными в единую этнографическую общность, но при этом подчеркивают свою локальную принадлежность. ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ УСТЬЦИЛЕМОВ С КОМИ-ИЖЕМЦАМИ И НЕНЦАМИ Для русских переселенцев, прибывших на Печору с целью освоения северных территорий, существенной являлась смена экологической обстановки и культурно-хозяйственной деятельности. В процессе адаптации к условиям Севера жители слободки использовали опыт северных народов. Отсутствие на данном этапе каких-либо этнопсихологических барьеров между русским и коми населением создавало благоприятные условия для их дальнейшего совместного продвижения на Север и этнического смешения в районах оседания [1, с. 137]. Начало определенного осложнения взаимоотношений устьцилемов с иноэтничным окружением было обусловлено массовым притоком в эти края староверов, придерживавшихся строгих религиозных предписаний, 12 Коми научный центр Уро РАН
не допускавших общения последних с представителями других конфессий, что и предопределило их известную самоизоляцию. Таким обособлением нижнепечорские староверы стремились прежде всего сохранить свою религиозную культуру. Одним из значительных факторов, способствовавших сохранению конфессии и этнографической группы в целом,явилось противопоставление “мы” - “они”. Подобные проявления свойств русского национального самосознания убедительно представлены в культуре поморов, где отличия актуализируются через систему противопоставлений случайного и общего, стихийного и исторического, природного и культурного и др. [18, с. 166]. В традиционной культуре нижнепечорских староверов определяющим в разграничении является конфессиональный признак [4]. Устьцилемы считали истинно православной только старую веру, и поэтому исповедовавшие староверие начали приписывать себе определенные ценностные характеристики, причисляя себя к “самым лучшим”. Бытовой уклад этих групп имел ряд отличий. Многие устьцилемы не считали ненецких и ижемских оленеводов равными себе в связи с тем, что они вели преимущественно кочевой образ жизни, использовали чумы в качестве основного жилья: “домов рубленых не имеют, всю жизнь как звери норы себе строят”; употребляли в пищу сырое мясо: “оленя режут тут же кровь пьют, мясо жорют хоть язык себе отрежут”; ненцы не имели опыта в торговых операциях: “ к ним приедут торговцы пушнину закупать, а они и не знают сколько денег спросить надо. Их бенных опеть и обманут”; не мылись в бане: “в байны не моются, ходят глаза все в гною, а упичканы ти упичканы” и т.д. [Информатор Бабикова А.М., 1922 г.р., дер. Чукчино Усть-Цилемского р-на]. Отсутствие бань у ненцев устьцилемы объясняют так: “как-то раз при перегоне стада на другое место ненцы остановились рядом с деревней и приняли приглашение деревенских жителей помыться в бане. На следующий день начался падеж оленей, который был расценен ненцами как нарушение запрета на мытье в бане. С тех пор ненцы в бане не моются”. Причиной наметившихся более серьезных разногласий с коми- ижемцами явилось резкое увеличение у них поголовья оленей, что в свою очередь породило дефицит свободных площадей для их выпаса. Обострилась проблема поземельных отношений, включая рыболовные тони [10, с.68]. Отношение устьцилемов к коми-ижемцам описано С.В.Максимовым: “...про ижемчей ты мне не сказывай! Это наши супостаты, супротивники: мы с ними из старины во вражде, и дирались, крепко-накрепко прежде, до смертного побитя дирались” [ 11, с. 352]. Устьцилемы с целью обоснования своих прав на территории, освоенные коми, слагали легенды, в которых главным аргументом являлся религиозный фактор. Примером тому служат версии по поводу образования и названия двух деревень. Согласно историческим данным, 13 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=