9с 'Я. 9 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК УРАЛЬСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ КОМИ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ИНСТИТУТ ЯЗЫКА, ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОРИИ Т.И. Дронова традиционные типы и функции в поверьях и обрядовой культуре (середина XIX - начало XXI вв.) Ответственный редактор доктор исторических наук И.В. Власова Сыктывкар 2010
УДК 391 (=161.1) Дронова Т.И. Одежда староверов Усть-Цильмы: традиционные типы и функции в поверьях и обрядовой культуре (середина XIX-XXI вв.). - Сыктывкар, 2011.-212 с. (Коми научный центр УрО РАН). В работе рассмотрена одна из форм традиционной культуры севернорусской конфессиональной группы усть- цилёмов - народная одежда. Выявлены и детально описаны праздничные, повседневные, молитвенные, рабочие костюмы. Подробно рассматриваются представления об одежде и её роль в обрядах и обычаях. На примере одежды прослежены этнокультурные связи русских староверов с иноэтничными народами, проживающими на Европейском Северо-Востоке. Основу работы составили полевые материалы автора, а также использованы описи и коллекции одежды, хранящиеся в музеях Санкт-Петербурга, Сыктывкара, с. Усть-Цильмы. Работа снабжена фотографиями и рисунками, предназначена для специалистов по народной культуре, а также для всех интересующихся русской этнографией. Рецензенты: доктор исторических наук В.А. Семёнов кандидат филологических наук О.И. Уляшев Издание к печати подготовлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект № 09-01 -41102а/С) Издание осуществлено при финансовой поддержке КРНУ «Созидание» 15ВМ 978-5-7934-0391-7 © КРНУ «Созидание», 2011 ©Т.И. Дронова, 2011 © М.Л. Шатковская, рисунки, 2011 БИБЛИОТЕКА Коми научного центра УрО РАН Коми научный центр Уро РАН
ОГЛАВЛЕНИЕ Введение.............................................................................................................................................. 4 Глава 1. Общие представления о традиционной одежде .......................................................13 Бытование.................................................................................................................................. 13 Функциональность..................................................................................................................... 19 Изготовлниен .............................................................................................................................27 Символииа.................................................................................................................................. 29 Глава 2 . Традиционная одежда и обувв..................................................................................... 61 Жннтаая сденща ........................................................................................................................61 Мужтаая одежда ........................................................................................................................86 Верхняя сденжа.........................................................................................................................89 Обувь.......................................................................................................................................... 94 Глава 3. Одежда в обычаях и обрядах...................................................................................... 137 Однжда в аалнндарных обрядах и обычаая......................................................................... 144 Одежда в тваднбном обрядд..................................................................................................147 Однжда в погребальном обряде ............................................................................................166 Однжда в обычае родин..........................................................................................................170 Заключеми...................................................................................................................................... 174 З^гьтагу.............................................................................................................................................177 Приложение.......................................................................................................................................178 Материалы к словарю этнокультурной лексики темы «Одежда» Указатель этнодеалеатных этнографических понятий ...............................................................203 Архивные источники........................................................................................................................204 Литературные источники ................................................................................................................204 Библиография.................................................................................................................................. 205 Список информантов ......................................................................................................................210 Список сокращений и условных обозна^ени..............................................................................211 Коми научный центр Уро РАН
4 Введение Усть-Цильма - одно из уникальных историкокультурных мест на Русском Севере, где «старина» является воплощением современности. Зримым подтверждением тому является традиционная женская одежда, представленная видами праздничных, молитвенных и повседневных облачений. Красота печорских нарядов была отмечена собирателем былин Н.Е. Ончуковым, писавшим об этом на рубеже XIX - XX столетий: «Даже в костюмах Печора сохранила парчовые боярские наряды, в центре хранящиеся только в музеях» (Ончуков 1904: XXI). Усть-Цильма донесла, сохранила и продолжает нести моду «допетровских» времен, удивляя величием старопрежных одеяний. Несмотря на исключительную устойчивость народной женской одежды и сохранявшуюся до середины 1950-х гг. мужской, она не являлась предметом специального исследования учёных. В настоящее время традиционный костюм русских (устьцилёмов) признаётся культурным феноменом. Его формированию и развитию, бесспорно, способствовали как эндогенные процессы, связанные с поиском и выработкой этномаркирующих признаков, так и экзогенные, являвшиеся следствием инокультурного влияния. В связи с этим народную одежду следует рассматривать не только как самостоятельную тему, но и как источник для изучения истории формирования этой этноконфессиональ- ной группы и этнокультурного взаимодействия между проживающими на Европейском Северо-Востоке этно- сами/группами (ненцами, русскими и коми). Этнографические источники позволяют проследить развитие народной одежды усть-цилемских староверов, начиная с середины XIX в. по настоящее время. За этот период некоторые виды одежды и украшений безвозвратно утеряны, и о них становится известно из скудных упоминаний в работах путешественников, для которых одежда не являлась предметом специального интереса; отрывочные сведения приводятся в контексте этнографических описаний (Шабунин 1866; Истомин 1890; Мартынов 1904; Колпакова 1975; Максимов 1987; ИРЛИ, Колл. 65. П.25). Сведения о бытовании тех или иных видов одежды можно почерпнуть из уникальной по комплектности коллекции А.В. Журавского (№ 935, 1036, 1226), собранной им на рубеже XIX - XX вв., ныне хранящейся в Музее антропологии и этнографии им. Петра Великого РАН (Кунсткамера, СПб). Коллекцию составляют виды повседневной и праздничной женской одежды (935:1-16); украшения - пуговицы (1036:494-510, 574, 575), запонки (1036: 358-367), серьги (1036: 298-299, 511-515), цепи (1036: 532-539); образцы тканей (1036: 567, 568, 571, 429, 467-492 ); головные уборы (1036: 237-238, 287, 293, 304, 305), пояса (1036: 246, 357, 607 - а, б, в, г, д, е, ж); перчатки (1036: 355-356). Все предметы снабжены описанием, но, к сожалению, собиратель не указывал конкретное место изготовления и приобретения одежды населением и местных обозначений её видов и деталей (за редким исключением), что затрудняет работу по определению ряда вопросов. Некоторые виды одежды А.В. Журавский датирует серединой XVIII - началом XIX в. - это головные уборы (1226 - 2, 3), сарафан (935 - 8), рубаха-рукава (935 - 9). Предметы одежды в хорошей сохранности. Следующие коллекции одежды, собранные в разные годы XX в., хранятся в Российском Этнографическом музее (СПб.). Ранняя коллекция, собранная Е.А. Ляцким в 1902-1903 гг. во время его путешествия по тракту Койнас - Усть-Цильма, составлена из видов праздничной и повседневной одежды, головных уборов, украшений (№ 233, 508, 533, 553, 558, 565), бытовавших в населённых пунктах: Усть-Цильма, Нерица, Гарево, Окунёв Нос, Карпушовка. Следующая коллекция собрана Д.Д. Травиным, возглавлявшим Печорский этнографический отдел Северной научнопромысловой экспедиции Высшего Совета Народного хозяйства в 1937 г. Для настоящей работы рассматривались предметы, связанные с обработкой шерсти, обувь, головные уборы, украшения, пуговицы (4050: 107-129, 220-250, 292-296), привезённые из селений: Усть-Цильма, Скитская, Замежная, Загривочная, Гарево, Карпушовка. В 1959-1960 гг. сотрудниками музея Т. А. Крюковой и М.А. Браун были привезены некоторые виды одежды с Печоры (№ 7234,7193).1 1 Во всех коллекциях кроме одежды представлены предметы, связанные с хозяйственной деятельностью, христианские атрибуты, детские игрушки и др. Основным корпусом материалов являются полевые записи автора, составленные в разные годы с 1990 по настоящее время. Целенаправленно работа по их систематизации и дальнейшему сбору проводилась в рамках исследовательского проекта «Традиционная одежда русских и коми староверческих групп населения, проживающих на территории Республики Коми (систематическое описание, типология, семантика)», поддержанного РГНФ в 2009-2010 гг. Одним из его итогов является данная работа. 1 Коми научный центр Уро РАН
5 В работе в качестве источника используются фотографии разных лет (конец XIX - начало XXI в.), являющиеся важным визуальным историческим документом, нашедшим применение в различных областях исследований (Андриенко 2010: 44-62)). Информативность этого вида источников достаточно широка, в нашем случае, позволяет проследить развитие народной одежды за столетний период. Фотография создаёт информационно-культурное пространство взаимодействия людей: в настоящее время некоторые устьцилёмы по снимкам познают тонкости правильного надевания одежды (завязывание платка, использование украшений и др.). Благодаря этому также происходит трансляция культуры и обеспечивается её преемственность. Основной корпус снимков ранних лет, представленных в работе, составляют семейные фотографии, любезно предоставленные для печати жителями Усть-Цилемского района и, выявленные в фондах Историко-мемориального музея А.В. Журавского (с. Усть-Цильма); фотографии автора работы. Цель настоящего исследования сводится к всестороннему рассмотрению традиционной одежды староверов-беспоповцев (поморцев), проживающих ныне в Усть-Цилемском районе Республики Коми (до 1929 г. населённые пункты входили в состав Архангельской губернии). Привлечение этнографического, фольклорного, лингвистического материалов предполагает проведение всестороннего анализа роли и символического значения одежды в повседневности и обрядах жизненного цикла. Работа состоит из трёх глав: в первой рассматриваются народные представления об одежде, её функциональность, символика; во второй главе подробно описываются виды и типы одежды и обуви; в третьей главе раскрывается роль и значение народной одежды в обрядах и обычаях. В приложение вынесены материалы к словарю этнокультурной лексики по теме «Одежда». Основным подходом в работе являлись традиционные для русской этнографии методы эмпирического описания и сравнительно-исторического анализа с применением методического подхода, названного Т.А. Бернштам «восстановление “живого образа” изучаемого явления» (Бернштам 1988: 8). Анализ этнографического, фольклорного, лингвистического материалов позволяет значительно расширить и углубить представления усть-цилемских староверов об одежде, ибо носители анализируемой культуры по- прежнему уделяют ей большое внимание и сохраняют к ней трепетное отношение; рассмотреть систему запретов, связанных с изготовлением, использованием и хранением одежды. Такой подход предполагает и составление этнолингвистического словаря, в котором тезаурусное описание будет представлять упорядоченную совокупность семантических связей слова, подкреплённых иллюстрацией. Использование в качестве иллюстраций устных рассказов информантов, излагающих объективные факты, но и, что особенно важно, привносящих субъективное видение, позволяет читателю глубже погрузиться в культуру и по-своему воссоздать культурный облик её хранителей. Источниками материалов к словарю послужила картотека автора - записи, сделанные в ходе экспедиционных исследований, данные «Словаря русских говоров Низовой Печоры» (СРГНП 2003-2005), «Фразеологического словаря русских говоров Нижней Печоры» (Ставшина 2008), описи коллекции А.В. Журавского № 935-9 (МАЭ), записей Н.А. Шабунина (Шабунин 1866). Лексемы из картотеки автора, имеющие фиксацию в «Словаре русских говоров Низовой Печоры» или во «Фразеологическом словаре», сопровождаются ссылкой См.: СРГНП или см. Ставшина с указанием тома. Лексемы, имеющие фиксацию только в этих словарях соответственно СРГНП и Ставшина также с указанием томов. В иллюстрациях сохранены выразительные диалектные особенности говоров Нижней Печоры. Материалы к словарю сопровождаются перечнем тематических групп с указанием их лексического состава. Лексемы, не входящие ни в одну из тематических групп, не приводятся. В российском народоведении фундаментальными трудами, раскрывающими тему народного костюма на славянском материале, являются исследования П.Г. Богатырева (Богатырёв 1971), Г.С. Масловой (Маслова 1984), на которые сделан основной упор в настоящей работе. В последней трети XX - XXI вв. традиционная одежда рассматривалась в исследованиях авторов, изучающих локальные традиции, в том числе и старообрядческого населения (Листова 1980: 10-21; Фурсова 1997; Черных 2001: 194- 211; Власова 2001: 171-208; Власова 2004: 301-366; Трушкова 2005: 295-510). В этих работах представлен опыт рассмотрения традиционной одежды локальных групп. На современном этапе в старообрядческих регионах народная одежда сохраняет своё значение необходимого элемента, являющегося одним из конфессиональных символов их культуры. Коми научный центр Уро РАН
6 Формирование локальной группы русских {усть- цилёмов), проживающих в нижнем течении р. Печоры, происходило в течение нескольких столетий, и было обусловлено интересами государства в освоении природных богатств Севера и налаживании торговых путей с Зауральем. Печорские земли издревле славились богатством пушного зверя, реки - обилием высокосортной рыбы. Впервые название «Печора» встречается уже в недатированной части «Повести временных лет». Легендарный летописец Нестор, описывая пределы известного ему мира, упоминает «в странах полунощных» племя печору и сообщает, что она дает дань Руси (Повесть 1999: 8, 10). Расположенная на далекой окраине русских земель Печора манила не только богатствами, но и различными чудесами, о которых летописец упоминает под 1096 и 1114 г. (Повесть 1999:107,126-127). Отделяя в этих рассказах реальность от вымысла, видим, что уже на рубеже XI - XII вв. новгородцы в поисках драгоценной пушнины забирались далеко на крайний северо-восток Европы, где вели меновую торговлю с народами Севера. По некоторым оценкам, с Печоры ежегодно поступало несколько сот тысяч шкурок, которые доставлялись в Ладогу, откуда меха расходились по всей Руси. Если учитывать, что пушнина в эту эпоху составляла одну из основных статей русского экспорта, становится понятным, какое значение имела печорская дань {Аверьянов 2007: 92). Важной особенностью её сбора являлось то, что она была лишена твердой правовой основы. Военный набег и мирная торговля сплошь и рядом шли рука об руку. Одни и те же люди могли выступать то в роли грабителей и захватчиков, то в качестве мирных купцов. Лишь с середины XIII в., со времен великого князя Ярослава Ярославина, на Печоре был установлен более или менее твердый порядок сбора дани. Во всяком случае, именно от этой эпохи до нас дошли первые договорные грамоты Новгорода с великими князьями владимирскими, в которых Печора именуется уже новгородской волостью. Печорский край находился под новгородским контролем достаточно номинально. В поисках пушнины сюда забирались не только новгородские, но и ростовские, тверские, а затем и московские купцы {Бернштам 2001: 79; Власова 2006:116). Со времени великого княжения Ивана Калиты Печора входит в состав московских владений. Однако новгородцы никогда не оставляли попыток возвратить себе Печору и в 1398 г., уже при сыне Дмитрия Донского - Василии I, новгородцам удалось отвоевать Печорский край. За ними он оставался почти столетие, вплоть до ликвидации новгородской независимости в 1478 г. Первая слобода на Печоре была образована в 1498 г. - Пустозёрский острог и спустя четыре десяУсть-Цильма 1881 г. Фото из архива Историко-мемориального музея А.В. Журавского. Коми научный центр Уро РАН
Берег Печоры, нач. XX в. Фото из архива Историкомемориального музея А.В. Журавского. тилетия при Иване IV (Грозном) возникает вторая слободка - Усть-Цилемская. Поселение основано в 1542 г. Ивашкой Дмитриевым Ласткой, по преданию новгородцем, стоявшим во главе нескольких новгородских семей. Вскоре к ним присоединились мезенцы и пине- жане, для которых бассейн Цильмы издавна служил местом для промыслов. Увеличению численности населения слободы способствовало и расположение Усть-Цилемской слободки на речном пути в Сибирь, который проложили русские землепроходцы - от Северной Двины, через Пинегу в Кулой, Мезень, Пезу, Цильму, Печору, Усу и далее на оленях к Оби (Платонов 1937: 9). Со времени возникновения Усть-Цилемской слободки у переселенцев возникла проблема освоения новой для них приморской территории, создания хозяйственной системы земельного и промыслового пользования, формирования культурно-бытового уклада. Главной проблемой в их адаптации было не столько приспособление к суровым климатическим условиям, сколько налаживание отношений с автохтонным населением: тундровая и таежная части этого региона были заселены ненцами, которые безрадостно встретили переселенцев, посягнувших на их исконную территорию, и начали упорную борьбу с пришельцами за свои «родовые» промысловые участки (Жеребцов 1982: 159). Положение осложнилось, когда к концу XVI в. южные ненцы оказались приписанными к Усть-Цилемской слободке и обязывались платить ясак беличьими и горностаевыми шкурами. В документах они назывались «усть-цилемские самоядцы». Противоположные мнения представителей этнических групп региона об исходных правах на территорию неизбежно должны были вызывать территориальные споры и конфликты между этими группами. Жалобы ненцев правительству в посягательстве переселенцев на принадлежащие им рыболовные тони и охотничьи угодья и просьбы об их возврате не возымели успеха, что в конечном итоге привело к жестоким столкновениям, о которых неоднократно писали исследователи Усть-Цильма, нач. XX в. Фото из архива Историко-мемориального музея А.В. Журавского. Коми научный центр Уро РАН
8 XIX в.: земельные споры разрешалисн после «жестоких драк в пользу сильного» (Истомин 1890: 448). В XVII в. было совершено несколько набегов на слободу, сопровождавшихся разорительными погромами; многие жители были вынуждены покинуть Усть-Цильму: часть из них переселилась в Ижму, иные ушли за Урал. Между тем, стычки из-за охотничьих угодий и рыболовных тоней не препятствовали установлению деловых контактов, участию в совместных торговых ярмарках (Бахрушин 1928: 71). Формирование компактной группы русских проходило при участии смешанного коми-русского населения, содержащего «чудской» элемент, и коми- пермяков (Власова 1997: 109). Однако, несмотря на этническую пестроту переселенцев, большинство жителей осознавали себя русскими, т.н. обладали русским самосознанием. Следующий этап развития группы связан с массовым притоком в этот край русских староверов, заселявших притоки Печоры - Пижму, Цильму, Нерицу. Уже в начале XVIII в. здесь были образованы Велико- пожннский и Омелинский скиты и в крае оформляется поморское беспоповское согласие даниловского толка (Дронова 2002). Окраинное расположение волости, отсутствие дорог способствовали утверждению и развитию староверия в этом северном регионе, к тому же «свободолюбивый дух, трудолюбие и высокая культура пришельцев не могли не вызвать понимания и уважения у православных устьцнлёмоь, в силу чего они заняли лидирующее положение в местной среде» (Бернштам 2001: 81). С приходом староверов на Печору в крае утверждается вид хозяйственной деятельности, связанный с возделыванием земли. Пустынножители вели проповедь среди односельчан и сочетали свои религиозные интересы с хозяйственным освоением края: занимались расчисткой лугов для сенокосных угодий, выпаса скота, посевных площадей. И хотя урожай хлеба не изобиловал у печорцев, его хватало до установления зимнего сообщения, по которому староверы выезжали на ярмарки, где пополняли его запасы и приобретали другую продукцию. В иные годы случались неурожаи, поэтому устьцилёмы ежегодно засевали поля, увеличивая их площади. Уже к концу XVIII в. Усть-Цнлемский край становится крупным религиозным и экономическим центром Печоры, поддерживавшим духовные связи с Выгорецкими общежительс^ами и торговые связи с Чердынью, Усть-Сысольском, Пинегой, Мезенью, Архангельском. Староверы всегда были успешными и умелыми хозяйственниками, стремившимися к экономической самостоятельности. Наработанные навыки ведения хозяйства позволяли им, полагавшимся исключительно на собственные силы, выживать в экстремальных условиях Крайнего Севера. С приходом на Нижнюю Печору русских староверов начинается новый этап межэтнических взаимоотношений с языческими ненецкими племенами и церкоьнс-праьослньнымн коми-ижемцамн - происходит отчуждение ннослаьных как инакомыслящих. Такая культурная рефлексия присуща всем староверам в силу сознательно создаваемой отгороженности от конфессионально чуждых соседей. Противопоставление явилось важным фактором нктньизнцни этнического/ конфессионального самосознания русского населения Усть-Цильмы, предопределившего сохранение их традиционной культуры. Со временем формируется общность конфессионального типа с самоназванием «староверы». Окружающее русское и нноэтннчное население стало называть староверов «встьцилёма» - по топониму самого древнего и крупного их поселения, ставшему со временем вторым групповым экзонимом, под которым общность вошла в научную литературу. Коми-ижемцы называют устьцнлёмоь «чилимдиосн» (дословно - устьцилемский), а в названии «устьциль- ма», при произношении последний звук тянут, чем подчеркивают напевный говор соседних русских. Староверы-переселенцы, осваивая территории, селились и в местах, приближенных к коми поселениям, и сохраняли их топонимы. При этом в селениях, где староверы численно-превосходили ижемцев, нсторнко-топоннмичнскне реалии заменялись мотивом «гонения за веру», что убедительно представлено в преданиях о возникновении деревень (Чукчино, Гарево, Нерица), в которых конфессиональный фактор используется как своего рода юридическое обоснование прав на исключительное владение землей. Коми-ижемцы основали в пределах Усть-Цилем^й волости ряд деревень: Рочево, Нерица, Гарево, Мещанское, Окунёв Нос; ненцы - Нонбург, по одной из версий - Бугаево. В настоящее время практически все жители этих деревень староверы, говорят на русском языке, за исключением единичных семей, проживающих в сёлах Нерица и Окунёв Нос. Несмотря на известную самоизоляцию, староверы были вынуждены не только приспосабливаться к суровым условиям жизни на севере, но и использовать опыт аборигенного ненецкого населения и коми- ижемцев (Лашук 1958; Жеребцов 1982). К моменту Коми научный центр Уро РАН
9 прихода староверов на Печору коми-ижемцы прочно занялись оленеводством, освоили тундру и были там полновластными «хозяевами»; разработали свою систему выпаса оленей, а также начали использовать их мясо и шкуры. Предприимчивые усть-цилемские крестьяне также занялись разведением оленей, но сами их не выпасали, а для этого в работники нанимали ненцев и коми-ижемцев, которые вместе с тем привнесли в культуру оседлых русских и элементы материальной культуры, в частности, - верхнюю меховую одежду и обувь; позднее устьцилёма переняли технику обработки шкур, наладили пошив одежды. В XIX столетии рост численности населения был динамичным как за счёт рождаемости, так и притока переселенцев, в основном с Мезени. За период с 1829 по 1855 г. число жителей Усть-Цилемской слободы выросло примерно в 2,2 раза (История 1978: 89), но, осваивая новые территории, переселенцы оседали и в небольших по численности поселениях, порой, расположенных на значительном удалении друг от друга, что для староверов, соблюдавших эндогамию, создавало определённые трудности для установления брачных связей. В наибольшей степени это касалось трёх некрупных поселениий по р. Нерице (деревни Нерица, Черногорская и Ильинка), расположенных при- гранично с коми-ижемскими деревнями. В отличие от замкнувшихся от инославного мира пижемских староверов, мезенские переселенцы, обосновавшиеся в верховьях р. Нерицы, во избежание инцеста строили конструктивные отношения с пригранично проживавшими коми-ижемцами. Из ижемских деревень привозили невест, ставя им непременным условием - принятие крещения по древлеапостольскому правилу и усвоения русского языка, чем обеспечивали конфессиональную и этническую устойчивость в крае. По сообщениям жителей деревень Ильинки и Черногорской, их прадеды осознанно выбирали невест своим сыновьям из ижемских селений: «У нас в Черногорской много ижемок переехало, замуж оттуда брали, потому что старики род держали, смотрели, чтобы родственники между собой не женились. До четвёртого колена надо было отслеживать, а то и дальше. Их потом перекрещивали, они по-русски разговаривали, а между собой ижемки по коми тоже говорили, но дети уже по-русски» (ПМА. Записано от В.И.Семёновой, 1940 г.р., м/р д. Черногорская, в 2008 г. в с. Замежная); «В Ильинку старики с Мезени пришли и даже обрадовались, что с Ижмы можно девок замуж брать, говорили кровь обновляли - другой народ. А устьцилёмок не очень звали замуж, считали, что они уже не той нравственности. Ижемок у нас устьянками называют, как с устья Ижмы потому что. А потом и всех коми женщин на Нерице стали так называть: устьянка - значит коми. Все староверками стали, по-русски разговаривают. Моя мама коми, а я уже коми язык не знаю» (ПМА. Записано от А.Ф. Бабикова, 1962 г.р., м/р д. Ильинка, в 2010 г. в с. Нерица). О. Н. Воздвиженская, обследовавшая усть- цилемские селения в середине XX в. сообщает: «В Нерице и Гарево немало жен, взятых с Ижмы, которые сохраняли свой язык и даже передавали его детям. Многие мужчины хорошо говорили на коми языке или же понимали, так как были тесно связаны с Ижмой и ижемскими оленеводами, которые выпасали их оленей (в деревне до революции насчитывалось до 2 тыс. оленей). Но население называет себя русским.» (НА КНЦ УрО РАН. Ф.1, оп. 13, д. 21, с. 70). Ижемки, переселившиеся в усть-цилемские селения сохраняли свою одежду, в числе которых были лёгкие кофточки называвшиеся «японки», верхняя меховая одежда и тканевая кофта-сак, бытовавшая под аналогичным названием в Вологодской губернии; использовали и севернорусские сарафаны: «У нас в районе (Усть-Цилемском - Т.Д.) жили коми-ижемки, тоже сарафаны носили как у нас, а рукава не носили. У них свои кофточки были, они их японками называли. Блузка с квадратным вырезом на груди, украшали бисером, на некоторых большой воротник был, втачной рукав на три четверти, также украшали бисером. Они коротеньки были их под сарафан надевали, тоже красива одежда, но мы таку не носили» (ПМА. Записано от М.И. Кучеренко (Носовой), 1923 г.р., м/р с. Усть-Цильма в пос. Синегорье в 2005 г.); «Устьянки у нас здесь саки носили - така кофта, только у нас без воротника, а на саках был воротник, не малой. И рукава они украшали, большушшы пуговицы пришивали - така мода была, наши неко- торы женьшшыны тоже таки кофты-саки носили, но не много» (ПМА. Записано от М.А. Бабиковой, 1927 г.р. в с. Нерица в 2010 г.); «У меня две бабушки были портнихи. Одна бабушка Семёнова Мария Фёдоровна - ижемка, с Большого Галова была, в Усть-Цильму замуж ушла, шила всю меховую одежду, обувь. Вторая бабушка - пижемка - Мяндина Алёна Афанасьевна, всю сарафанную одежду шила, мастерицы были. У ижемской бабушки всегда оленеводы останавливались в Усть-Цильме, в семье она говорила по-русски и мы все только по-русски говорили, а когда приезжаКоми научный центр Уро РАН
ли оленеводы, то она на родном языке с ними наговориться не могла, всегда говорила с ними по-коми, а нас почему-то не обучала своему родному языку, я даже жалею» (ПМА. Записано от Е.И. Герасимовой, 1948 г.р. в с. Усть-Цильма в 2010 г.). Уход устьцилёмок замуж на Ижму были крайне редким явлением (Гагарин, Дукарт 1971: 76). Породнившиеся семьи поддерживали родственные отношения, ездили друг к другу в гости. Смешанных браков между устьцилемами и ненцами заключалось значительно меньше, причиной тому была разница в хозяйственной деятельности и образе жизни. К тому же обосновавшихся в пределах усть-цилемских территорий обедневших ненцев староверы не признавали за сметливых хозяйственников и запрещали смешанные браки даже в крайних случаях жизни; ненцев предпочитали брать в работники, поскольку они были неприхотливы в требованиях и не спрашивали высокой платы за работу. «Самоеды иногда женятся на русских, но русские на самоедах - никогда. Браки между самоедами и зырянами весьма часты» (Немирович- Данченко 1877: 395). Ненцы, осевшие в пределах усть-цилемских селений, овладевали русским языком, перенимали «сарафанный комплекс» севернорусской одежды. В XIX столетии такие сарафаны использовались в качестве постоянно-используемой одежды и некоторыми ненками в тундре. О.Н. Воздвиженская отмечает, «в настоящее время (середина XX в. - Т.Д.) ненки в тундре стали носить сарафан, рукава, большой шелковый плат» (НА КНЦУрО РАН. Ф.1, оп. 13, д. 21. с. 81.). Коми-ижемки унаследовали севернорусский комплекс одежды, привнеся на местах свои черты, в том числе и в типы рубах, головных уборов. Свыше четырёх столетий территориально граничат ненцы, русские и коми-ижемцы. За этот период происходили различные взаимовлияния и в областях Центр с. Усть-Цильмы, 1990-е годы. Фото В.И.Осташова. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=